Слуги тьмы - Элен Варрон

Элли погладила зверька, нагнула голову, словно что-то нашептывая. Пальцы ее здоровой руки как будто разминали зайчонку шею, и на шкурке Даниэль заметил темное кровавое пятно. Она укусила зайца и ждет, пока яд разойдется, понял он и передернулся. Ласкает, баюкает свой обед… Вампир проклятый!

Он снова отвернулся и уселся наземь; подошедший Сильвер лег рядом, привалился к бедру. Пес тяжело дышал, из разинутой пасти язык вывалился до самой земли.

За спиной довольно долго стояла тишина; потом раздались легкие шаги. Даниэль оглянулся. Элли подходила, прижимая мертвого зайчонка к животу. Разбухшими пальцами сломанной руки она с трудом удерживала стрелу, вытащенную из тела зверька. Губы у нее были чистые, и только краснела смазанная капля на подбородке. Элли выронила стрелу и положила зайца возле пастуха. Оживившийся Сильвер приподнял голову.

— Элли, — проговорила женщина-воин просительно, коснувшись рукояти охотничьего ножа у Даниэля на поясе.

Он подал ей нож и поднялся на ноги. Придерживая тушку коленом, зеленоглазая сноровисто надрезала шкурку и одной рукой освежевала зайца.

Даниэль тоже умел это делать, но не стал предлагать свою помощь. Положив тушку на растянутую шкуру, Элли выпотрошила ее, потроха тут же засыпала землей, а затем принялась срезать кусочки мяса и отправлять их в рот. Ела она хоть и быстро, но аккуратно, словно за столом в приличном доме.

Сильвер мрачно следил, как добытая хозяином еда исчезает, однако не унизился до просьб. В конце концов он с громким вздохом отвернулся и сунул морду под здоровую лапу, прикрывая нос от мошки.

Элли проворно управилась с трапезой, вытерла рот ладонью, а нож несколько раз воткнула в землю. Мясо с костей было обрезано чище некуда, и на шкурке лежал бело-розовый скелетик.

— Аиэль, — зеленоглазая вернула нож. — Аиэль, — потянув за край шкурки, она придвинула остатки обеда к Сильверу.

Пес вопросительно глянул на хозяина.

— Лопай, — разрешил Даниэль. Элли добросовестно обрезала мясо, в котором был ее яд, а голые кости, наверное, безвредны.

Сильвер принюхался и, отбросив гордость, азартно захрустел.

Путь домой оказался долог и мучителен. Несмотря на обед, Сильвер еле тащился, да и Элли шла не лучше — она нетвердо держалась на ногах, пошатывалась, запиналась. Даниэль был в отчаянии: этак они и к ночи домой не попадут, а время дорого. К тому же за ними увязалась почуявшая легкую добычу лисица. Крупный, ростом с добрую собаку зверь один раз мелькнул вдалеке — рыжая спина и хвост, коричневые лапы и морда, светлое брюхо — и больше не показывался, однако шел по пятам, кружил, подбираясь сбоку, и запах его заставлял Сильвера оглядываться, ворчать и скалить зубы. Даниэль держал лук наготове, с намерением пустить стрелу, как только покажется хоть клочок рыжей шкуры, однако лисица была осторожна. Видно, она уже сталкивалась с охотниками и отлично знала, что такое лук и стрелы. Не решаясь кинуться на ослабевшего пса в открытую, она следила издалека, но ее присутствие замедляло и без того небыстрое продвижение. В конце концов пастух отчаялся, забросил лук за спину, взвалил тяжеленного Сильвера на плечи и поволок на себе; получилось хоть чуть-чуть, но быстрее. Лисица сообразила, что добыча уходит, и повернула восвояси. Уже через четверть мили, когда Даниэль остановился передохнуть и опустил пса наземь, Сильвер не учуял преследователя.

Было уже далеко за полдень, когда впереди заблестела водная гладь Атабаска. Все трое были едва живы. Истомленный жаждой Сильвер сунулся было к воде, но берег здесь был высоковат для хромоножки, и Даниэль его не пустил, сам принес воды в обеих флягах. Позволил Элли и псу передохнуть минут пять и повел их к хижине.

Больше всего пастуха тревожило воспоминание о следившем за ними зайце. Кто же все-таки смотрел его глазами: колдун или пер Альберт? Пожалуй, правильнее думать, что колдун. И надо срочно позаботиться о своей безопасности.