Город костей - Марта Уэллс

— Попробуй взять, — сказал он спокойно.

Древние чернила растворятся, бумага превратится в мокрую кашу. Илин смотрела на Хета с дикой надеждой в глазах. Теперь он понял, почему Илин была так неподвижна. Она все еще держала в руках ту цветную хрустальную драгоценность, она просто набросила край своей мантии на руку, лежавшую на коленях.

В полной тишине Хранитель-пришелец спросил:

— Неужели ты действительно поступишь так с вещью, которая стоит бог знает сколько тысяч имперских монет? — Казалось, в нем говорит чистое любопытство, его светлые глаза смотрели задумчиво и решительно.

— Это не моя книга, — ответил ему Хет.

Он скорее сам бы бросился с Останца. Против уничтожения любой реликвии восставали все его инстинкты, и даже мысль об уничтожении единственного в мире текста времен Выживших такой сохранности казалась ему непредставимым преступлением. И все же он продолжал держать это сокровище над водой, держать под невероятно неудобным углом, и, если бы этот Хранитель убил его или хотя бы прыгнул к нему, Хет неизбежно уронил бы книгу в воду.

— Что ж, ситуация патовая. Во всяком случае, на данный момент, — сказал Констанс, глядя на Риатена. Сейчас он, казалось, забавлялся, а не злился, но Хет не мог рассматривать это как сугубо воодушевляющий признак.

— На данный момент, — согласился Риатен, слегка наклонив голову.

Констанс вернулся на пандус, ведущий в центральный зал. Казалось, он просто растворился в сумраке и исчез без следа.

После минуты напряженной тишины Риатен произнес:

— Иди за ним, Гандин. Но не приближайся. Только проследи, ушел ли.

Молодой Хранитель кивнул в знак того, что понял, и скользнул вслед за Констансом. Хет прижал книгу к груди. Рука у него совсем затекла. Сеул опустился на колени возле погибшего ликтора.

— Все случившееся — моя вина, — горько сказала Илин, глядя на него. Это я привлекла его внимание, явившись сюда.

— Нет, он уже многое знал. — Риатен покачал головой, как бы освобождая ее от всякой ответственности. — Ты дала ему лишь возможность навязать нам конфронтацию. Но и он нам тоже кое-что выдал. — Риатен кивнул Хету, который все еще стоял, прислонившись к краю цистерны. — Он мог бы заставить тебя уничтожить книгу, но не сделал этого. Он жаждет получить ее в целости для себя.

Покачав головой, Сеул встал с колен и пробормотал:

— Я даже не подозревал, насколько он силен.

Вернулся Гандин; взбежав по пандусу и задыхаясь, он доложил:

— Насколько мне известно, он ушел. Я потерял его из виду у самого выхода из Останца. Никто из наших не пострадал. Они даже не знали, что он здесь. — Под своей свободной чадрой он казался совсем юным, а волосы, выбившиеся из-под головной повязки, были белокурыми, как у Илин.

Сеул глянул на Хета, потом спросил Риатена:

— А если бы вон тот уронил книгу, что могло произойти тогда?

Риатен потер лоб; сейчас он выглядел как обыкновенный старик, утомленный целым днем тяжелой работы. В эту минуту он даже показался Хету симпатичным. Потом Мастер-Хранитель сказал:

— Констанс мог или покориться неизбежности и уйти, или…

Он замолк, но за него продолжил Хет:

— Или убил бы нас всех в припадке ярости и разочарования.

— Такая возможность тоже существовала, — признался с горечью Риатен. Боюсь, ты связался с очень опасными компаньонами.

Хет отдал ему книгу, думая о тех вещах, о которых Риатен и понятия не имел, а потом отозвался:

— Что ж, может быть. Но и вы тоже.

Солнце затопило Пекло красным светом, пыль в вечернем воздухе добавила тона золотистого, апельсинового и янтарного цветов, а огромный парофургон Хранителей брякал, звякал и трясся по пути в Чаризат. Наблюдая закат, Хет вспомнил культ, распространенный в Свободном городе Кеннильяре, где заход солнца и наступление ночи трактовались как ритуальная смерть светила, адепты надевали траурные красные одежды и каждый вечер устраивали весьма пышные похороны. Хет даже решил, что отчасти сочувствует их стремлению как-то отметить хрупкость красоты и в то же время изобрести себе какое-то средство от скуки.

Илин сидела с ним рядом на ограждении задней площадки фургона, вокруг них расположились ликторы, зорко всматривавшиеся вдаль, высматривая разбойников или какие-нибудь опасности, таящиеся в наступающих сумерках. Сеул и другие Хранители были или на передней платформе или на крыше будки, за исключением Гандина, который торчал возле ограждения неподалеку от Хета и Илин. Тело убитого ликтора завернули в его собственную мантию и положили в будку. Хета удивило проявление такой заботы. Он не ожидал, что патриции и Хранители способны столь внимательно относиться к трупам своих слуг. Но никто ничего не говорил о человеке, который его убил, и это удивляло Хета.

— Кто такой Констанс, Илин? — спросил он, достаточно громко, чтобы пробиться сквозь дребезжание парофургона.

— Сумасшедший, — ответила она.

— А кроме того?

— Его зовут Аристай Констанс, — ответил голос Риатена за их спинами, откуда-то от будки, и Хет с трудом удержался, чтобы не вскрикнуть от удивления. — Всегда существовали Хранители, которые пытались овладеть такими возможностями своей Силы, которые значительно превышали уровень их готовности к этому, хотя и знали о грозящей опасности. А может, даже как раз из-за любви к ощущению опасности. Так вот он — один из них.

— Когда он убил Егзара, ликтора, это вполне могло заставить любого из нас переступить через грань, — сказала Илин и вздрогнула.

Хет подождал, пока Риатен ушел в переднюю часть фургона. Старик крался то туда, то сюда, как будто предвидел ожидающую их опасность. Гандин придвинулся ближе, тоже явно настороже. Вполне возможно, что ему приказали присматривать за гостем-не-по-своей-воле. Не обращая на него внимания, Хет продолжал расспрашивать Илин:

— Расскажи мне о Констансе.

Илин посмотрела на него, нахмурилась, видно, удивляясь его настойчивости, но все же ответила:

— Он был с Риатеном еще с мальчишеских лет. Он из Олси — это где-то на побережье. Риатен привез его оттуда, когда ездил с посольством. Все, что я знаю, только сплетни, конечно. — Она пожала плечами. — Он всегда был очень силен, всегда был лучшим учеником Риатена. Потом он подружился с Электором, и, я думаю, Риатен был этим доволен. — Теперь она говорила тише. — У Риатена отношения с Электором не ладились, насколько я могу судить. А это плохо. Обеспечение безопасности Электора — наиважнейшая обязанность Мастера-Хранителя.

Но когда Констанс был моих лет, он зашел слишком далеко. Я слышала, что он тогда учился предвидению будущего…

— Это чем-нибудь отличается от гадания?

— Нет, это два термина для одного и того же явления, — объяснила Илин. — Но он, должно быть, зашел слишком далеко, напрягая свои силы, потому и сошел с ума. Он убил Другого молодого Хранителя. — Она опять покачала головой. — Электор не позволил Риатену казнить Констанса. Я полагаю, что он просто не понял того, что произошло с ним. Или захотел использовать его для каких-то своих целей.