Инженер магии - Лиланд Экстон Модезитт

— Ну и стены, — говорит Брид, глядя на сооружение из массивных гранитных плит, вздымающееся на семьдесят локтей над речной долиной, где расположен город Джеллико. Гранит розовато-серый, так что стены светлее, чем затянувшие небо облака.

— Зачем они вообще нужны?

— Один из первых виконтов возвел их, чтобы отгородиться от Фэрхэвена, — суховато отвечает Лидрал.

— Вот оно что!

— Заметьте, стены совершенно гладкие.

Мощеная дорога, расширяясь, переходит на дамбу, ведущую к мосту. Даже с моста видно, что массивные распахнутые ворота за ним окованы железом. Караул у ворот несет отряд из шести человек в серо-коричневом и один Белый страж.

— Имя, род занятий, цель прибытия в Джеллико? — с равнодушной вежливостью осведомляется Белый страж.

— Лидрал, занимаюсь торговлей. Мой склад здесь, в Джеллико, на Торговой улице близ главной площади. Возвращаюсь из деловой поездки.

С парапета над воротами, положив свой арбалет на гранит, за разговором следит стрелок.

— Это твои люди? — спрашивает страж.

— Да. Охрана — моя. Целитель путешествует с нами для безопасности.

Белый страж тыкает в несколько мешков, постукивает по кувшину, хмурится и, наконец, кивает. Щелкнув вожжами, Лидрал направляет повозку под арку и въезжает в город. По обе стороны видны двухэтажные дома с узкими фасадами, крутыми черепичными крышами и массивными, окованными железом дверями.

— Ну вот и приехали, — говорит, наконец, купчиха, указывая на трехэтажное каменное строение с фасадом втрое шире, чем у большинства городских домов и заметно выше, чем примыкающие к нему со стороны площади дом бочара и обращенный к городским воротам дом серебряных дел мастера.

На фасаде имеются три двери — двустворчатая, обитая железом и обычная дубовая, с деревянным, выкрашенным зеленой краской козырьком.

Брид спешивается первым.

— Открыть? — спрашивает он, указывая на обитую железом дверь.

— Открой да открытой и оставь. Фрейдр в жизни не проветрит лабаз.

Лидрал направляет повозку внутрь, где над глинобитным полом витает легкий аромат специй.

— Разгружай, а если приберешь в конюшне, то можешь занять на ночь каморку конюха. Конюха-то у меня нет, Фрейдр не нанимает. Говорит, что коли лошадьми пользуюсь только я, то это мое дело.

— А помыться у тебя можно? — спрашивает Доррин.

— Ступай в умывальню и мойся сколько угодно, пока воду качаешь. Только потом прибраться за собой не забудь, — говорит Лидрал, завязывая последний ремень упряжи и ведя лошадь ко второму стойлу. — Вы трое можете воспользоваться тремя последними стойлами, в том конце. Правда, полагаю, что они нуждаются в некоторой чистке. Но это после того, как вы поможете мне с разгрузкой.

— А Фрейдр... — начинает Кадара.

— Это мой брат. Он и Мидала живут на третьем этаже, а мои комнаты — когда я бываю в Джеллико — на втором. Фрейдр управляет моим имуществом и ведет мои дела в Джеллико.

— Что куда нести? — спрашивает Брид.

— В пурпурных кувшинах порошок глазури. Их надо отнести наверх и поместить в ларь, помеченный таким же знаком, как и кувшины, — изображением горшочка.

— А что такое цирановое масло? — интересуется Доррин.

— О, с этим будь поосторожнее. Это очень редкое масло, а место для него на втором этаже. Там есть ларь, помеченный зеленым листом.

— Интересно, насколько оно редкое? — размышляет вслух Кадара, вскидывая на спину увесистый мешок.

— Настолько, что одна бутыль стоит полтора золотника. А в твоем мешке сладкая свекла. Положи ее вон в тот ларь.

— Что еще? — спрашивает Брид, успевший отнести свой груз и вернуться.

Доррин поднимается по лестнице медленно и осторожно, потому как лишних восемнадцати золотников у него нет. А перетащив наверх помимо масла еще множество ящиков и тюков со всякой всячиной, он начинает понимать, отчего у Лидрал такие широкие плечи.

— Там умывальня, — указывает хозяйка на дверь в дальнем конце помещения. — Мне надо поговорить с Фрейдром, так что ужин у нас будет поздно. До той поры можешь прогуляться, целитель.

— Только после того, как умоюсь и приведу себя в порядок. Щетку бы еще раздобыть...

— Ох и привереда же ты, Доррин, — фыркает Кадара. — Попал в новый, незнакомый город, а думаешь только о щетке.

— Не только. Еще и о том, как от меня пахнет.

— В кладовой есть несколько щеток и скребниц. Бери любую, но лучше не самую новую, — говорит, задержавшись, Лидрал.

— Спасибо. И от меня, и от Меривен.

— Так значит, ты дал лошади имя?

Доррин краснеет.

Лидрал отступает за дверь, ведущую в жилые помещения.

— Давай я помоюсь первой, — предлагает Кадара. — Стирать я не буду, а ты в это время сможешь почистить свою Меривен.

— Хорошо.

Пока Кадара моется, Доррин успевает расседлать и почистить лошадь. Потом он качает воду, а когда успевает накачать две полные бадьи, появляется Брид. Он обнажен по пояс, в руках полотенце и бритва для отросшей щетины. А с ним и Кадара, переодевшаяся в серые штаны и тунику и повязавшая голову прекрасно оттеняющим ее волосы и глаза ярко-зеленым шарфом.

— Я, пожалуй, схожу на рынок, — говорит Кадара. Теперь, смыв с лица дорожную пыль, с загаром, почти скрывающим веснушки, она напоминает гравюру с изображением стража Западного Оплота — воительницы столь же грозной, сколь и прекрасной.

— А на рынок-то зачем? — спрашивает Брид с другого конца умывальни.

— Куплю кое-что.

— Что?

— Кое-что для женских надобностей.

Доррин стирает сначала дорожные брюки, а потом и тунику, Брид, умывшись и побрившись, уходит.

Выстирав всю грязную одежду, юноша развешивает ее сушиться в пустом стойле на веревке.

— Тебе не стоило так утруждаться, целитель, — с Лидрал — молодой мужчина немногим старше Доррина. У него темная бородка и холодные голубые глаза. — Это мой брат Фрейдр.

— Рад познакомиться. Меня зовут Доррин.

— А где твои спутники?

— Пошли на рыночную площадь. Я и сам хочу прогуляться, только вот закончу со стиркой.

— Ладно, а потом ждем тебя на ужин. У меня уже нашлись покупатели на серран, так что поездку можно считать удачной. Приходи.

Прихватив чистую одежду, Доррин тщательно моется, потом вытирает помещение и наконец одевается. Прихватив посох, он выходит на улицу.

Направляясь к рыночной площади, юноша отмечает немногочисленность прохожих — их слишком мало, даже если принять во внимание пасмурную и ветреную погоду.