Академия Пандемониум. Королевский Зодиак - Евгений Гаглоев

Учебный день начался с урока живописи и на занятии скучать не приходилось. Ученики собрались в просторной студии-мансарде с прозрачной стеклянной крышей. Среди мольбертов стояли кадки с большими декоративными растениями, под потолком порхали бабочки, волосы учащихся шевелил теплый легкий ветерок, проникающий через раскрытые окна. Преподавательница Прасковья Игоревна, красивая женщина средних лет, облаченная в просторный желтый балахон, разбила учеников на пары, посадила друг напротив друга и попросила нарисовать портрет напарника. Ребята, пыхтя от усердия, рисовали портреты, кое-кто уже выражал свое неудовольствие.

– Это ты меня так нарисовала? – воскликнула Женя Степанова. В напарницы ей досталась Луиза. – Ну так и я тебя сейчас изображу! Не обрадуешься!

– Обидеть художника может всякий! – заявила Соловьева.

Димка только взглянул на ее рисунок, больше напоминающий каракули, и с трудом сдержал смех. Луиза строго на него зыркнула, и Димка сразу присмирел.

Стас Кащеев сидел рядом с Тимофеем. Зверев иногда поглядывал на его мольберт и горестно вздыхал. Оказалось, что Стас действительно очень неплохо рисует, куда лучше самого Тимофея. Он был приятно удивлен. Обычно выдающиеся спортсмены в его понимании никакими другими талантами не блистали, но Кащеев оказался исключением. Стас изображал на бумаге Алису Василисину, и его рисунок напоминал настоящую фотографию. Эти двое так странно поглядывали друг на друга, что Тимофею даже показалось, что они встречаются, но он решил держать свои догадки при себе. Сплетни – развлечение для девчонок!

Карина Кикмарина храпела на заднем столе, Сергей Бельцев рисовал ее и периодически принимался хохотать над своей натурщицей. Димка тоже клевал носом, но усиленно пытался что-то изобразить на своем холсте. Он рисовал одну из девушек группы, но она отчего-то выходила похожей на Карину.

В студии присутствовала и Наталья Морозова. В пару ей достался Марат Таранов, чему Тимофей был очень не рад. Сам он рисовал девушку по имени Татьяна, но с большим удовольствием занялся бы портретом Морозовой. Татьяна рисовала самого Тимофея и в какой-то момент выпустила карандаш из руки. Но он не упал на пол, а продолжил порхать над листом холста, выводя линии. Татьяна скрестила руки на груди и удовлетворенно откинулась на спинку стула.

– Не жульничать! – Прасковья Игоревна щелкнула пальцами, и карандаш Татьяны свалился на пол. – Свои способности можете отрабатывать где угодно, но только не на моих занятиях! – заявила преподавательница. – Ибо живопись – это волшебство совсем иного толка!

– Простите, – смущенно произнесла Татьяна и наклонилась, чтобы подобрать карандаш.

Рядом с Тимофеем рисовала Алиса, а за ней сидела еще одна девушка и как-то странно поглядывала на Зверева. Он сразу выделил ее из числа остальных. Она имела очень экзотическую внешность – смуглую кожу и узкие, слегка раскосые глаза. А еще часть ее волос оказалась ярко-красного цвета, а другая половина шевелюры – ядовито-желтой. При этом волосы были уложены в аккуратную прическу и заколоты крупными японскими шпильками.

Наталья Морозова тоже отлично рисовала. Тимофей пару раз глянул на ее мольберт и убедился в ее таланте. А еще он украдкой поглядывал на саму художницу. Сегодня она заплела волосы в толстую длинную косу, которая тянулась почти до талии. Во время работы она хмурила тонкие брови и забавно прищуривалась, и это делало ее еще привлекательнее. Тимофей тяжело вздохнул.

– Ты меня прости, если что, – сказал вдруг Сергей Бельцев Наталье. – За вчерашний инцидент. Я же не знал, что ты тут за главную.

Наталья, прищурившись, молча на него взглянула.

– Просто здесь такая тоска, – продолжал Бельцев, вяло водя карандашом по листу бумаги. – А хотелось устроить вечеринку, девчонок позвать…

– Ну здесь такое не практикуют, – сказала Наталья. – По крайней мере, официально. К тому же я не большая любительница вечеринок.

– Ты? Да не поверю! – оживился Бельцев. – С твоим-то окружением! Вы там, наверное, с разных тусовок не вылезаете!

– Ошибаешься.