Охота на льва - Лариса Петровичева

– Олег… – прошептала Несса, протягивая к нему руку. – Олег, это ты?

– Да, – кивнул он. – Да, это я.

И больше не было ничего, кроме ощущения невозможного, но сбывшегося счастья. Теперь она знала, что Олег спасен, и с ним все хорошо. Никакого бога никогда не существовало, но он услышал молитву Нессы и исполнил ее. С этим чувством полного умиротворения и радости она и проснулась и несколько минут лежала с закрытыми глазами, чувствуя, как по щекам текут слезы.

– Несса, – позвали ее, – как ты?

Открыв глаза, Несса увидела императора Торна, который расположился в кресле неподалеку и, судя по усталому выражению осунувшегося лица, провел здесь всю ночь без сна.

– Хорошо, – ответила Несса, смахивая слезы и натягивая на обнаженные плечи сползшие рукава тонкой ночной рубашки. – Где мой отец?

– Ушел четверть часа назад, – произнес Шани. – Он вымотался и еле держался на ногах, я отправил его отдохнуть. Ты помнишь, что случилось?

Несса села в постели. Собственное тело казалось тяжелым и словно чужим, голова кружилась. Последнее, что она помнила, была стена гудящего пламени, в которой растворялись кричащие человеческие фигурки, но это вполне могло ей присниться.

Олег. На самом деле ей снился только Олег.

– Мы с лордом Кембери гуляли в парке, а потом был взрыв, – неуверенно промолвила Несса. – Послушай… почему ты запрещал мне вернуться в столицу?

– Ну ты же видишь, что тут творится, – сказал он устало. – Люди умирают в храмах и во время праздников, а ты ходишь и в храмы, и на праздники.

– И что же теперь? Запереться в подвале и сидеть там безвылазно?

Император вздохнул и провел ладонями по лицу. Аметист в перстне сиренево подмигнул Нессе – она вспомнила, что двадцать лет назад у шеф-инквизитора Торна на пальце красовался именно этот камень. Наверно, перстень уже не снимается…

– Не говори глупости, а? – бесцветным голосом проговорил Шани. – Я за своих близких боюсь. Их у меня не так много. И ты знаешь, мне бы не хотелось опознавать тебя по изуродованному трупу.

Несса отвела взгляд и решила перевести разговор на другую тему:

– А лорд Кембери? Он жив?

Император отлично владел мимикой, но тут то ли усталость сказалась, то ли были иные причины – но кривой и весьма неприятной гримасы он не удержал.

– Лорд Кембери погиб, Несса. Его контузило, произошло кровоизлияние в мозг, и он умер спустя несколько часов после взрыва.

Несса ахнула. В старом новом мире Кембери почти стал ее единственным другом – и вот его уже нет, словно кто-то огромный и властный стирает из ее жизни всех, кто хоть сколь-нибудь ей дорог, пролагая вокруг нее полосу отчуждения.

– Умер… – тихим горестным эхом откликнулась Несса. Будто со стороны, она увидела себя – похудевшую, изможденную, плачущую и бесконечно несчастную.

Шани встал с кресла и, сев рядом с Нессой, привлек ее к себе и обнял – так успокаивают детей, которые боятся чудовищ во тьме спальни.

Так они и сидели вдвоем, пока в комнату не вошел Андрей с лекарствами.

* * *

За всю свою долгую жизнь, наполненную самыми разнообразными событиями, Андрей так и не научился подслушивать и подсматривать – жизнь в Гармонии отлично научила его ценить и уважать личное пространство, которое он считал священным и не имел права нарушать. Однако судьба, словно издеваясь над моральными принципами доктора, ставила его в ситуации, в которых он видел и слышал то, что его не касалось, – уже дважды за два дня.

В первый раз он невольно услышал чужой разговор, когда сидел в библиотеке, разбирая собственноручные записи великого аальхарнского лекарника Брайсу; библиотека граничила с Красным кабинетом императора, и Андрей в подробностях услышал беседу Шани и Мари, странной девушки, которая в страшный вечер взрыва на набережной во время карнавала привезла во дворец контуженую Нессу. Андрей видел эту Мари всего два или три раза, и она максимально вежливо раскланивалась с ним – ее красивое лицо при этом ничего не выражало, словно девушка вообще не была способна испытывать никаких чувств. Впрочем, сейчас она плакала.

– Я не для того вытаскивал тебя из-под пьяных уродов, чтобы сейчас дать тебе кинжал. Рассказывай, – услышав голос императора, Андрей хотел было встать и уйти, однако некое странное чувство заставило его остаться на месте.

– Ваше величество… Я знаю, кто виновен во взрыве, – произнесла Мари.

В кабинете стало тихо. Андрей сидел за своими книгами ни жив ни мертв, словно его парализовало.

– И кто же? – наконец промолвил Шани.

– Кто еще мог незаметно подойти к ящикам с фейерверками на глазах у сотен людей и положить туда боевой снаряд, кроме дзёндари? – горько ответила Мари. – Это был мой брат, сир. Это был мой Артьен.

Андрей закусил губу, удерживая возглас удивления.

– Ты уверена?

– Клянусь вам. Мы умеем быть невидимыми…

В Красной комнате вновь воцарилась тишина.

– И почему он это сделал? И почему… – Император, судя по всему, был обескуражен. – С чего ты вообще взяла, что это был твой брат?

Некоторое время Мари молчала и всхлипывала, а затем проговорила:

– Среди погибших я нашла тело Артьена. У него на руке был веревочный браслет дзёндари, и по количеству и цвету узелков на нем я прочла, что он выполнил возложенное на него задание, его господин может быть уверен в том, что тайну его личности Артьен унес с собой в могилу, и взрыв на карнавале – достаточная плата за жизнь сестры, – выпалив на одном дыхании эту длинную фразу, Мари разрыдалась в голос. Андрей закрыл лицо ладонями. Убийца был найден, но убийцы больше не было. Все.

– Ты знаешь, кто отдал ему такой приказ? – осведомился император, и Андрей почувствовал, как по позвоночнику пробежал мороз. Однако Мари ответила:

– Нет, сир. Тайна личности господина свята для дзёндари. Артьен не знал о вас, я не знала о его господине.

Зато заказчик взрыва все знал о вас обоих, подумал Андрей. И угрожал брату смертью сестры, если задание не будет выполнено. Кто бы это мог быть, интересно?

– И теперь ты хочешь умереть, – глухо произнес Шани.

Андрей услышал шаги и звук от передвижения мебели: скорее всего, император отошел от Мари и сел в свое кресло.

– Да. По приказу своего господина Артьен совершил великий грех. В роду я осталась одна, а грех не должен оставаться неискупленным.

– Даже не надейся, – жестко проронил Шани. – Мари, ты не можешь так поступить.

Девушка звонко шмыгнула носом.

– Ваше величество… У меня нет другого выхода. Это мой долг и честь.

Долгое время из-за стены не доносилось ни звука, потом Шани произнес:

– Ты не можешь меня оставить.