Цепные псы Империи - Андрей Белянин

– Она не моя! – дернулся я и сухо пояснил: – Мисс Челлендер решила не ехать.

– Хм, а что так?

– Не знаю!

– А орешь тогда с чего? Недоволен чем-то?

Ответить я не успел, потому что в тот самый момент на пороге показалась наша юная англичанка, переодетая в скромное черное платье, капор с рюшами, держа при себе небольшой дорожный саквояж. Она решительно подошла к нам и подала руку Матвею, который помог ей сесть в экипаж.

– Решила подышать ночным воздухом, дочка?

– Я решила, что вам, возможно, понадобится свидетель, заслуживающий доверия, – обрезала Энни, глядя почему-то на меня. – В конце концов, это именно я подверглась нападению в собственном доме. Уверена, что русский царь Александр не допустит такого в пределах своей столицы.

Старый казак удовлетворенно крякнул, запрыгнул на место кучера и профессионально щелкнул вожжами. Лошадь резво взяла с места, так что я, зазевавшись, был вынужден запрыгивать в экипаж на ходу. Дворецкий и его сообщники, проклиная все на свете, бежали следом, натягивая веревку. Казак, невзирая ни на что, бодро распевал что-то про чеченскую войну:

– Чечен молодой

В озере купался.

Русску девку увидал,

Без штанов остался!

Ой-ся, ты ой-ся,

Ты меня не бойся.

Я тебя не трону,

Ты не беспокойся!

Мы с мисс Челлендер слушали его вполуха и молчали, стараясь даже не смотреть друг на друга, хотя вынужденно сидели плечом к плечу.

Нет, я не был на нее обижен. Более того, меня искренне восхищала стальная воля этой девушки, только сегодня отправившей на родину тело отца и решившей отважно остаться здесь, в России, исполненная твердой решимости дождаться от российского правительства проведения тщательнейшего расследования и наказания виновных.

Истинных виновных, разумеется, напомнил себе я. Мысль о том, что она до сих пор считает, будто бы сэра Эдварда зарезал я, казалась мне нестерпимо несправедливой и жгла, словно нечистая совесть.

На пустынных улицах Санкт-Петербурга, далеко не везде отлично освещенных, пару раз к нам пытались сунуться из подворотни какие-то подозрительные молодчики.

В иное время мы бы не прошли мимо и пяти шагов, но сейчас, при виде беззаботно поющего казака с огромным кинжалом на поясе, все криминальные элементы тут же сдавали назад. Полицейских мы не видели ни разу, видимо, за полночь они на службу уже не выходят.

Вот в Лондоне другое дело: там на каждом перекрестке под фонарем и в дождь, и в снег дежурит строгий «бобби» в высоком шлеме и с дубинкой на поясе. Оружие они традиционно не носят, ибо закон должен быть уважаем и так! Что, разумеется, хорошо и красиво в идеале, но ни в коей мере не снижает реальный уровень преступности на Британских островах.

В общем, как вы понимаете, я был готов думать, рассуждать и забивать себе голову чем угодно, лишь бы отвлечься от теплого плечика печальной мисс Челлендер. Не знаю, о чем думала она, но за всю дорогу до дома графа Воронцова ни один звук не слетел с ее плотно сжатых губ…

– Тпр-р, шальная! – Матвей натянул вожжи, уверенно осаживая разгулявшуюся кобылку. – Прибыли, твое благородие. Помоги девице с экипажу сойти, ручку подай, вежливость прояви, образованный небось, сам знаешь.

У меня начало складываться неприятное ощущение, что этот бородач до конца жизни будет надо мной издеваться.

– Прошу вас. – Я соскочил с экипажа и по-джентльменски подал руку даме. Но гордая дочь английского посла предпочла это проигнорировать и, подобрав юбки, шагнула на мостовую сама. В результате зацепилась каблучком за ступеньку и рухнула носом вниз…

– Успел, – выдохнул я, на лету ловя мисс Энн Челлендер в объятия. На мгновение мы замерли нос к носу друг с другом.

– Помирились, стало быть? – добродушно прогудел папин денщик, помогая заспанному дворнику распахнуть ворота. – Давайте-ка в дом, сизы голуби! А я покуда гостей наших в подвал суну, нехай головы горячие охладят чуток…

Едва стоящие на ногах дворецкий с напарниками, издав короткий стон, рухнули на колени. Безжалостный Матвей отвязал несчастных, невзирая на все протесты и мольбы, и пинками погнал куда-то к дворовым постройкам. Мы с девушкой, резко опомнившись, дружно отпрянули в стороны, я извинился, она кивнула, а с порога дома нам уже приветливо махал рукой Павел Павлович в турецкой феске и длинном восточном халате.

– Мишенька, родной, наконец-то! Я не спал всю ночь с того времени, как Матвей отправился за вами в английское посольство. А кто эта юная красавица?

– Мисс Энн Челлендер, дочь покойного сэра Эдварда, – представил я. – Вы ее знаете.

– О-о! Уверен, что видел вас при дворе, бедное дитя, но не имел чести быть знаком лично, – генерал подал ей руку, англичанка присела в реверансе, и они оба прошли в дом.

Меня пригласить, разумеется, забыли. Я дождался неторопливо шествующего Матвея, сделал вид, что без него заходить не собираюсь. Он это оценил.

– Меня ждешь? Уважаю. Вдвоем пойдем, доложимся. Тока ты сам говори, а я поддакивать буду. Ты у нас человек ученый, говоришь как по-писаному, любо-дорого слушать.

– Не издевайтесь уже…

– И в мыслях не было, хлопчик!

Я ему не поверил. Он со мной никогда серьезно не разговаривает, если только не орет. Вот и сейчас старый казак безапелляционно отодвинул меня плечом, первым протиснулся в дверь, а мне же пришлось его догонять. Интересно, он и с моим отцом так же себя вел? Хотя вряд ли, папа никому спуску не давал.

– Заходите, заходите, друзья мои! – гостеприимный Павел Павлович суетился вокруг стола в гостиной. – Самовар готов, вот бублики, варенье, калачи еще всякие. А может, водочки, господа? Если Анна Эдуардовна позволит…

Мисс Энни, уже раскрасневшаяся от чая, облизывала серебряную ложечку. На просьбу графа она пожала плечиками и милостиво кивнула. По знаку отставного генерала заспанный лакей принес графин с водкой и наполнил три стопки. Выпили без тостов, махом.

– Ну а теперь, молодой человек, рассказывайте, как прошла военная кампания?

Я отщипнул кусочек от бублика, закусил, выдохнул и внятно, не без подробностей, пересказал все события сегодняшней ночи, ничего не скрывая и не приукрашивая. Матвей в рассказ не ввязывался, лишь пару раз одобрительно покачал бородой. Когда я окончательно выдохся, рыжая англичанка, подумав, внесла одну, но убийственную коррективу:

– Врет он. Я не визжала, а сопротивлялась. Дядя Матвей подтвердит!

К моему вящему ужасу, старый казак степенно кивнул и сам налил себе вторую стопку. Граф Воронцов с пониманием и даже некоторой долей сочувствия покосился в мою сторону, после чего вновь вызвал лакея:

– Милейший, я сейчас дам вам письмо, так вы уж позаботьтесь немедленно доставить его в Тайную канцелярию. Из рук в руки любому дежурному офицеру.