У входа нет выхода - Дмитрий Емец

Где-то без пяти девять в сто первую вшагнул огромный застенчивый парень. Из всех новичков его знала одна Рина.

– Всем п-привет! Я Макс! Ваш мудрый старший п-педагог! Кавалерия срочно ушла в н-нырок. Ищет для Азы траву, которая р-растет только на двушке. Меня просили подменить.

Лара заинтересованно поправила волосы.

– Вау! А можно неприличный вопрос: у тебя плечи свои или чего подкладываешь? – проворковала она.

Макс с подозрением ткнул себя пальцем в плечо.

– Вроде с-свои, – сказал он.

Макар взревновал.

– Он что, заикается? – косясь на Лару, громким шепотом спросил он.

Прицеливания никто не заметил. Яблоко, которое грыз Макар, оказалось прибитым к столу коротким, в палец, арбалетным болтом. Макс потянулся перезаряжаться. Однозарядные арбалеты висели у него на перекрещивающихся ремнях.

– Давайте н-начинать. М-можете ничего не записывать! – позволил он, обнаружив в пальцах у Фреды нетерпеливо приплясывающую ручку.

У Дани зачесался язык, но арбалет лежал у Макса под рукой, и он оставил мудрые мысли при себе. Вместо этого нейтрально поинтересовался, когда они будут стрелять? Если он не ошибается, Макс – инструктор по стрельбе и рукопашному бою?

– Практики з-захотелось? Иди с-сюда! – Макс поманил Даню пальцем.

Даня, поколебавшись, вышел. Макс оказался ниже его примерно на полголовы. Зато в ширину они соотносились как пузырь и соломинка.

– Поговорим о нерпи и о л-льве. Новички часто не умеют ими пользоваться, хотя это п-просто. Чтобы использовать льва, нужно перед самим действием четко представить, чего т-ты хочешь… Видишь штырь?

Даня задрал голову. У потолка из стены торчал толстый кусок арматуры. До штыря было метра три с половиной.

– А т-теперь я представляю, как ты летишь и п-повисаешь. Уже в конечной ф-фазе, – продолжил Макс и, коснувшись льва, схватил Даню за пояс.

Секунду спустя Даня висел у потолка, болтал ногами и ухитрялся даже в таком нелепом положении сохранять философский вид.

– Можно полюбопытствовать, кто меня будет снимать?

Макс задумался. Заметно было, что этого он не продумал.

– Есть маленькая сложность. Ч-чтобы снять, надо снова тебя к-коснуться! – смущенно признался он.

В слепой попытке вскарабкаться на потолок Даня пачкал подошвами штукатурку.

– Но я высоко!

– Я в к-курсе, – сказал Макс и в поисках решения почесал шею. – Ну х-хорошо! Отпускай руки! Я тебя поймаю!

Даня осторожно посмотрел вниз. Зажмурился, громко заорал и разжал руки. Свалился он на что-то мягкое. Мягкое оказалось Максом.

Макс осторожно встал с пола, инспектируя свое тело на предмет переломов. Поспешно закруглив тему про льва, он стал рассказывать про степени защиты шныровской куртки. Рина вспомнила, как Ул, показывая, какая она прочная, подпрыгивал и бился грудью об землю. Макс же ограничился общими словами, которые звучали дежурно.

Фреда слушала Макса, чистя карандашом под ногтями. У нее была привычка чистить под ногтями всем, чем попало.

– Ну, короче, с к-курткой все ясно, – сказал Макс бодро. – Еще во… вопросы?

– Почему у вас в ШНыре столько больных? – спросил Кирюша.

– Ч-чего? Ты к-кому это сказал, э? – угрожающе надвинулся на него «мудрый старший педагог».

Кирюша вжался, трусливо следя глазами за отполированными множеством прикосновений ручками его арбалетов.

– Я не о том, – заторопился он. – Ну это… смотришь в столовке на человека, и он такой весь – ну точно побили его, бледный, глаза ввалились, ноги подволакивает – а на другой день уже ничего, как огурчик.

– А-а, – понимающе сказал Макс. – Ну так бы сразу и сказал. А то б-больной!!! Это, з-значит, он закладку вытащил и у н-него отходняк. Еще х-хорошо, к-когда за один день. Иногда бывает хуже – неприятности или другая какая-нибудь ф-фигня. (Слово «фигня» Макс произносил очень смешно «ффння!»)

– А когда без закладки возвращаешься?

– Ну тогда б-без отходняка, – сказал Макс. – Еще в-вопросы?

Кирюша торопливо замотал головой.

Вопрос оказался у Лары, причем, как всегда, в ее стиле.

– А неприличный можно? Вы женаты?

Макс смутился.

– Это и-имеет о…о…отношение к теме занятия?

– Ясно. А Ул?

Он мотнул головой.

– А Родион?

– А тебе к-какая разница?

– Ясно. А Афанасий?

– Н-нет. М-может, еще про Кузепыча сы-сы… спросишь?

Про Кузепыча Лара спрашивать не стала. Она уже выяснила все, что ей было интересно, и погрузилась в летаргический сон.

Сашка спросил, когда они будут нырять. Рина улыбнулась. А вот этому болтать не хочется. Этому хочется нырять. Если Даня теоретик, то Сашка – практик. Королев придумал ракету, а в космос запустил Гагарина. Гагарин знал меньше Королева, но космос увидел первым.

Макс ответил, что нырять они будут не скоро и вообще он понятия не имеет когда. А сейчас он может показать два способа быстрой зарядки арбалета и научить метанию пнуфов без участия шнеппера. Тут, главное, самому не уколоться.

Лара зашевелилась.

– А вопрос можно?

– Не… неприличный? – спросил Макс.

Лара потупилась.

– Вы хотите неприличный? Нет, приличный! Пеги слушаются только тех, у кого нерпь?

Макс мотнул головой.

– При чем тут нерпь? Пеги слушаются тех, кто их лю… лю… лю…

– Ясное дело! Я бы тоже слушалась того, кто меня лю-лю! Но меня никто не лю-лю… – томно сказала Лара.

Кирюша громко заржал. Из далекой пегасни ему откликнулся Фикус, встретивший наконец брата по разуму.

По коридору прокатился дребезжащий звук. Звонок в ШНыре был своеобразный. Не сильно автоматический и не особо электрический. Когда требовалось, назначенный дежурный бил железкой по подвешенному куску рельса.

С просветлевшим лицом Макс повернулся к двери.

– О! Вот и ккк… конец урока! Обожаю, когда они зы… заканчиваются! – честно признался он и выскользнул за дверь.

Это было самое откровенное признание, которое Рина когда-либо слышала от учителя.

Аудитория почти опустела, когда Сашка нырнул под стол и показался с взлохмаченной рыжей тетрадью.

– Макс конспект забыл. Я видел, как он с этой тетрадью входил. Вернуть?

– Дай посмотреть! – Рина сунула деятельный нос в тетрадь. Почерк у Макса был детский, как у многих культуристов. Упитанные буквы плотно лежали на строке.