Лорд. Небесные дороги - Николай Степанов

– Угу, – повторил он.

– Тебе зачли еще одну победу, скажи спасибо девчонкам, – проворчала амазонка. – Они очень ярко описали твои подвиги.

– Могли бы и два выигрыша начислить. Я столько паучков на тот свет отправил.

– Паучки не считаются, а вот толстохвост – тварь очень опасная.

Леонид осмотрел шалаш, в котором проснулся. Сооружение показалось чересчур просторным. То ли его перестроили, когда он спал, то ли…

– Где это мы?

– У меня дома, – радостно ответила Огсиена. – Она теперь моя мама, а ты – мой самец.

Десятилетняя девочка объясняла так, словно разговаривала с несмышленышем. Царьков поймал взгляд женщины, та лишь пожала плечами, подтвердив слова ребенка.

– Вы тут точно все с ума сошли.

– Дочка, погуляй немного на улице, – попросила Ортиана.

– Хорошо, – послушно согласилась та.

Когда ребенок вышел, амазонка начала говорить:

– Звереныш, ты влез в самые древние наши обычаи. О них уже забывать начали. Угораздило же меня найти такого раба!

– Ты лучше толком расскажи, что вчера произошло? Потом причитать будешь.

– Не вчера, а позавчера, – поправили его. – Ты проспал две ночи и целый день.

– Так нечего было колоть меня всякой гадостью.

– Если бы ты не совал свой нос, куда не просят…

– А то мне кто-нибудь объяснил, куда лезть не надо! – язвительно заметил Леонид.

– Сидеть нужно было на цепи и не дергаться.

– Пока твари не сожрут?! Ладно, забыли. Ты о каких-то обычаях говорила?

– Если ничейный самец отбирает у смерти несовершеннолетнюю сироту, он становится ее собственностью. Девочка может тебя подарить, продать, обменять, даже убить, чтобы никому не достался.

– Ё-мейл твою через вай-фай! Ну, у вас и обычаи! То от драки нас оберегаете, то под нож готовы пустить только за спасение от гибели.

– Потому что влез не в свое дело! – огрызнулась амазонка.

– А я не привык спокойно смотреть, как на моих глазах детей убивают.

– За нее должна была заступиться мать!

– Сама же сказала, она сирота! – удивился Царьков.

– Пока ты спасал Огсиену от лап чудовища, ее настоящую мать растерзали пауки. Видать, Наднебесному так было угодно, а ты вмешался…

– Не мели ерунды, Ортиана. По той же воле Наднебесного я мог оказаться в нужное время в нужном месте и не позволить чудовищу погубить ребенка.

– Но ты самец и не должен…

– Ты будешь ставить ограничения Наднебесному в выполнении его воли? – ехидно поинтересовался Леонид. – Ему самому решать, кого избрать для спасения беззащитного. Или он у тебя забыл спросить?

– Нет, – побледнела дамочка.

– Оно и правильно. А теперь ответь, почему ты стала ее мамой?

– Благодаря тебе.

– Не понял. Мы даже не целовались, а у тебя уже дети от меня? Да еще немаленькие?

– Сирота имеет право выбрать себе мать, – начала объяснять амазонка, – девочка не знала, что мы с Елкуарой поменялись имуществом, и хотела еще раз покататься на Звереныше.

– Погоди, тогда почему я ничейный?

– Твоя новая хозяйка нарушила закон, выпустив на волю чужих самцов. Это сразу лишило ее всех прав. К тому же она еще и пропала. Может, звери сожрали?

Ортиана явно была не в духе. Хотя, по мнению Леонида, она-то как раз выиграла больше всех. И дочка у нее появилась, и три самца в хозяйстве. Помимо этого большой дом…

– Ну и чем ты недовольна? – не выдержал мужчина.

– Не знаю, чего от тебя ждать в следующий раз. Теперь-то мне есть что терять, как видишь.

– Да не волнуйся, я скоро сбегу.

– От несовершеннолетней?

– А что тут такого? Как самец я ей еще долго не пригожусь.

– Нельзя. Все племя бросится тебя ловить. Да и я не позволю обидеть свою дочь.

– Ты обещала! – возмутился Царьков.

– Но я же не знала, что все так сложится.

– И что теперь делать?

– Попробую уговорить ее обменять тебя на что-нибудь полезное. Но не сейчас. Пройдет дней десять…

– Сколько! – вскрикнул раб.

Елкуара, перед тем как освободить аборигенов, рассказала о подготовленном побеге. Завтра ранним утром Леонид должен был выпустить из клетки бледнокожего пленника и дальше следовать его инструкциям. Почему для освобождения подходит лишь это утро, она не уточнила.

– Раньше не получится, ребенок только что мать потерял.

– Что-то я не заметил особой грусти в ее глазах.

– Потому, что девчонка еще не осознала утраты. Пока она лишь поняла, что получила тебя. Ни у кого из сверстников нет самца, а у нее есть. Представляешь, что с ней станет, если ты убежишь?

– Тяжелый случай, но с ребенком я сам попробую договориться. Ты с ведьмой разговаривала?

– Не успела. Сначала набег был, а потом… В общем, сожрали старуху твари. Хоть это и странно.

– Почему?

– Ведьма могла заставить бояться любого зверя. А тут ее ободрали до костей. Спала, что ли?

Весть о смерти старухи заставила задуматься. Сразу припомнились предупреждения блондинки по поводу заварухи. Неужели она сумела организовать нападение монстров и сделала это лишь для того, чтобы избавиться от надсмотрщицы за рабами?

«А ведь она готова по трупам идти, лишь бы уберечь от неприятностей понравившегося самца! Может, и впрямь ведьма собиралась лишить меня жизни? В этом мире все настолько сложно. Острова у них в небе. По облакам гулять можно. Дамочки предпочитают держать мужиков, как скотину. Жили бы себе, как нормальные люди, так нет!»

– Птица моя уцелела? – спросил Леонид.

– Дочка сберегла.

– И где?

– На подворье сидит, на солнышке греется да перышки чистит.

– Говорить не начал?

– Нет.

– Плохо, – вздохнул мужчина. Его взгляд прошелся по собственным ногам, и он заметил отсутствие одной детали. – А где кольцо, цепь?

– Огсиена попросила снять. Я же говорила, что с тобой она может делать все, что захочет.

– Даже отпустить?

После небольшой паузы Ортиана кивнула, потом еще добавила:

– Кстати, вот эта сумка теперь твоя. Можешь считать себя самым богатым рабом в деревне.

Торба, которую Царьков прихватил из шалаша бывшей хозяйки, лежала возле топчана. Он потянул за лямку и перекинул ее через плечо.

– Во как! Ладно, пойду к Огсиене, надо договариваться о свободе.