Академия Стихий. Душа Огня - Наталья Жильцова

— Эмиль, пожалуйста… — В моем голосе слышится стон, но вызван он в первую очередь легкими, ленивыми движениями его пальцев.

— Нет, милая. — Он даже не пытается играть достоверно. — Даже не мечтай. Не отвертишься. Не в этот раз.

Да-да, он угрожает уже в открытую, и я, по идее, должна снова изобразить испуг. И я даже делаю испуганное лицо, но при этом бесстыдно ставлю вторую ногу на подлокотник глуновского кресла. А потом, окончательно сдаваясь, опираюсь на руки и откидываюсь назад.

Синеглазый лорд принимает это как должное, и уже через миг его пальцы начинают невероятный, совершенно неприличный танец. Чуть позже к этому танцу подключаются губы…

И я горю! Горю и хочу проснуться, но у меня не получается, поскольку этот сон — желанный и нежеланный одновременно. Мне, настоящей, ужасно стыдно, а та я, которая сидит на столе перед куратором, сходит с ума от удовольствия.

Зато ощущения у нас общие, и они бешеные. Эмиль… он, кажется, бог секса. И если в пантеоне Полара нет такой должности, я ее введу, ибо то, что он делает, — невероятно. Нереально. Немыслимо.

Проснулась я… от оргазма.

То есть я наверняка не знаю, но, судя по всем признакам, от него самого. А чем еще объяснить тот факт, что лицо пылает, сердце бьется до того сильно, что, кажется, вот-вот из груди вырвется, а еще ноги дрожат, и как-то… очень сыро. И стыдно до чертиков!

Вернее, это даже не стыд, а нечто большее. Нечто, от чего хочется провалиться сквозь землю как минимум. Сделать что угодно, только бы никто никогда не узнал. И не застукал меня в таком состоянии.

Последнее желание заставило перевернуться на живот, зарыться лицом в подушку и впервые пожалеть, что делю чердак с Кузей и Кракозябром. Сейчас я даже таких свидетелей стеснялась.

Ну а когда дыхание более-менее выровнялось, а сердце перестало стучать в ушах, стало понятно, что не все так плохо. Во всяком случае, если я и стонала (ведь при оргазме стонут, да?), то этого никто не заметил. Кузя мирно дрых на одеяле и громко сопел, а Зяба… ну, видимо, он за кем-то, кроме меня, в этот момент присматривал. Или подглядывал? Короче, ехидного призрака, к счастью, на чердаке не было.

Кстати, а ведь уже утро. Вон даже солнце в окно бьет. То есть в любом случае надо вставать и собираться на пары.

Потратив еще минут пятнадцать на попытку успокоиться, я осторожно выбралась из-под одеяла и поспешила в ванную. А умываясь ледяной водой, в который раз порадовалась, что тут нет зеркала. Представляю, какой у меня сейчас видок! Стоит Зябе раз взглянуть, он сразу все поймет.

Черт, как все-таки стыдно!

Может, я извращенка? Ведь нормальным людям такие ролевые игры вряд ли снятся. И не только извращенка, но и мазохистка, раз мое подсознание именно Глуна, этого ядовитого аристократа, партнером выбрало? Вот ведь наказание!

Так, хватит. Отставить панику и самобичевание. В конце концов, это только сон и о нем никто, кроме меня, не знает. А с собой я как-нибудь договорюсь, верно? И постараюсь забыть этот утренний оргазм…

Главное, немедленно перестать о нем думать!

Сделать глубокий вдох, взять себя в руки и идти уже на пары. И учиться, блин, не покладая мозга своего, чтобы свалить с Полара раньше, чем мой случай перейдет в клиническую стадию.

Не знаю, чем таким важным в это утро занимался Зяба, но меня даже словами приветствия не удостоили. Призрак проявился в зеркале внезапно, именно в тот момент, когда я ресницы подкрашивала, и жутко напугал.

— Дашка поторопись, — буркнул он. — Тебя Дорс в правом коридоре дожидается.

— В правом? — Да, я тоже поздороваться забыла, но с испугу.

Плюс удивление свою роль сыграло: Дорс? Ждет? Да еще в правом коридоре… Хотя это понятно — левый ведет в столовую, все огневики тем путем пойдут. А правый выводит в большой зал, и если через него идти, то сразу в учебное крыло попадешь.

— А что ему надо? — опомнившись, спросила я, но поздно. Зяба уже растворился.

Я отодвинулась от зеркала и бросила недоуменный взгляд на Кузьму, который сидел в трех шагах от зеркала и отчаянно зевал — твир поднялся только для того, чтобы проводить меня на пары. В смысле, чтобы дверь за мной запереть.

— Кузь, ты что-нибудь понимаешь?

— Не-а, — зевнув, отозвался «котик». Совершенно спокойный и беззаботный.

Глядя на пофигизм твира, я тоже решила не заморачиваться. В конце концов, если бы случилось что-то серьезное, Кракозябр бы сказал.

Ну а тот факт, что Дорс в правом коридоре дожидается — да мало ли что ему понадобилось. Разберемся.

Завинтив тушь, я кинула футлярчик в косметичку. А затем настал момент, который смущал все утро: мне пришлось надеть форменную мантию.

Щеки тотчас опалил румянец стыда, но я решительно тряхнула головой и запретила себе вспоминать о прошедшей ночи. Вместо этого подхватила сумку с учебниками и направилась к двери.

Кузьма посеменил за мной.

— Удач-и-и! — пропищал «котик».

Я присела, погладила ушастую голову и, получив в ответ самое настоящее кошачье мурчание, покинула чердак.

В этот раз я не опаздывала, так что по лестнице спускалась «в общем потоке». Наверное, благодаря этому я должна была почувствовать какое-то единение с остальными огневиками — а как иначе? Мы же все в одинаковых балахонах и дружно в столовку идем, но… чувства единения все-таки не было.

Зато все больше нарастала тревога. Причина ее была проста: Дорс — водник, а Каст довольно четко свою позицию по общению с водниками обозначил. Точнее, это самое общение он категорически запретил, и в ближайшем времени вызывать недовольство огневика мне не хотелось. Не потому что страшно, просто нервно это все. И вообще, в моей нынешней ситуации притворяться послушной девочкой выгоднее. А взбрыкнуть всегда успею.

Так что, выйдя из общаги и миновав «стражей», я нарочно споткнулась. Отойдя в сторону, поставила сумку с учебниками на пол и демонстративно, на публику, приподняла подол длиннющего балахона — типа, туфли свои рассматриваю.

Потом попробовала наступить на левую ногу и наигранно поморщилась. Ай-яй, камешек в туфлю попал. Какая досада!

Чтобы не мешать народу, пришлось отойти еще дальше, почти вплотную к арке того самого «правого» коридора. И уже там, держась рукой за стену, снять туфлю и начать процесс извлечения гадкого выдуманного камушка.

Огневики смысл моих манипуляций поняли и даже не слишком косились, что, безусловно, радовало. А когда я в четвертый раз попыталась вытрясти из туфли камушек, из темной арки коридора послышалось тихое:

— П-с-с, Даш!

Изобразив на лице изумление, я огляделась, ибо, по официальной версии, о присутствии Дорса не знала и к стеночке этой отошла чисто случайно.

— Дашка, греби сюда! — донеслось чуть громче, и вот теперь я смогла сделать вид, что узнала того, кто меня зовет.