Галактический глюк - Алексей Калугин

Сид кинул кредитку на стол, сел к Вениамину спиной, демонстративно сложил руки на груди и вытянул ноги в проход. Вениамин молча созерцал стриженый затылок парня. С одной стороны, задачу свою Сидор выполнил и вроде как был уже не нужен. Но, если подумать, черт знает, какие еще сюрпризы могла подкинуть чудная оллариушная жизнь на Веритасе?

– Давай я за киром схожу, – предложил Жан-Мари. – Мне не в падлу.

Вениамин стукнул краем карточки по столу и с сомнением посмотрел на Канищеффа.

– Не советую, – по-прежнему глядя на соседний столик, угрюмо произнес Сид. – Он у тебя с карточки все, шо есть, снимет и на свой счет в кабаке запишет.

– Ты шо, бади! – взвился Канищефф. – Хай мне!.. Хай меня пчелы покусают!..

– А то я тебя не ведаю, – с чувством собственного превосходства усмехнулся Сид.

Вести переговоры с Канищеффым, не поставив ему предварительно выпивку, явно не имело смысла.

– Ладно, – поднялся со своего места Вениамин. – Сам схожу.

– Валяй! – с готовностью согласился чистильщик. – Только мне бы еще и водочки. Можно даже паленой: я мэнш без претензий.

Сид ничего не сказал – злорадствовал молча.

– Буэнос диаз, – подойдя к стойке, вежливо поприветствовал бармена Вениамин.

Подняв опущенные на глаза веки, бармен равнодушно посмотрел на посетителя.

Вениамину взгляд его не понравился.

– Ты хто? – поинтересовался Вениамин уже в более развязной манере. – Бивис или Батхед?

– Не тот и не другой, – ответил бармен скрипучим голосом. – Я – ИскИн восьмого поколения.

Вениамин перегнулся через стойку – у бармена отсутствовали ноги. Туловище ИскИна было закреплено на круглой вращающейся станине, которая могла передвигаться вдоль стойки.

– И давно ты здесь? – уже с сочувствием поинтересовался Вениамин.

– С тех пор, как с корабля списали, – ответил ИскИн.

– Скучно, поди?

– Скучно, – согласился ИскИн. И тут же добавил: – Но я не жалуюсь. Других ИскИнов моей серии вообще на реконструкцию отправили.

– Так что ж, повысили бы ай-кью, и снова на прежнее место.

– А тебе ай-кью когда-нибудь повышали?

– Да мне это вроде как ни к чему, – улыбнулся Вениамин, приняв слова ИскИна за шутку.

– Вот то-то и оно, – ИскИн неплохо сымитировал тяжелый вздох. – А кто знает, что со мной станет после того, как в мозгах у меня техник покопается? Может быть, после этого я буду уже не я?

– А так торчишь в кабаке на паршивой планетке, – возразил Вениамин.

– Ну и что? – с вызовом вскинул подбородок ИскИн. – На то, чтобы гроши считать, мне мозгов хватает!

– Ну и черт с тобой! – обозлился вдруг на несговорчивого ИскИна Вениамин. Что за день сегодня такой – все с ним спорят! – Заказ прими.

– Запросто, – отозвался ИскИн и, точно заправский бармен, взмахнул салфеткой, сметая со стойки несуществующую пыль.

– Здорово ты навострился, – одобрительно хмыкнул Вениамин.

– Конкуренция высокая, – ответил ИскИн-бармен. – Знаешь, сколько нашего брата ежегодно в лом списывают?

– Да сейчас, поди, ни одного восьмого ИскИна в космофлоте не осталось.

– Вот именно, – назидательно поднял указательный палец ИскИн. – Поэтому нужно вертеться, чтобы хозяин не решил вдруг с дуру ума заменить меня на ИскИна более нового поколения, – бармен чуть подался вперед и доверительным тоном спросил: – Говорят, сейчас уже и двенадцатые в реконструкцию идут?

– В дальних колониях двенадцатые еще работают, – ответил Вениамин. – Но там, где народец с запросами, требуются ИскИны не ниже четырнадцатого поколения.

– Вот видишь, – ИскИн произнес это так, будто не ему, а Вениамину грозила реконструкция с целью повышения ай-кью. Вновь взмахнув перед клиентом салфеткой, бармен услужливо осведомился: – Шо пить будем?

– А что посоветуешь?

ИскИн, прищурившись, посмотрел на Вениамина оценивающим взглядом.

– Я по говору разумею, вы не местный?

– Верно разумеешь, – кивнул Вениамин.

– В таком случае лучше не берите ничего.

– А что так?

– А все дерьмо. Более того, – ИскИн вновь перешел на доверительный тон, – в квартале Желтые Кирпичи нет ни одного приличного бара.

– А ты-то откуда знаешь, если все время за стойкой торчишь?

ИскИн усмехнулся:

– Единая сеть поставок.

– И тем не менее, – Вениамин положил на стойку кредитную карточку. – Два раза по пятьдесят водки и два стакана пива, что поприличнее.

– Поприличнее нет, – ответил бармен, вставляя карточку в контрольную щель кассового аппарата.

– Ну что ты мог бы посоветовать?

– Мог бы посоветовать ячменное пиво.

– А что, бывает другое? – удивился Вениамин.

– Бывает гороховое, – начал перечислять бармен. – Бывает…

– Алес, хватит, – прервал его Вениамин. – Наливай ячменное. Два… Нет, пожалуй, лучше три стакана.

ИскИн проворно собрал заказ. Получив назад кредитную карточку, Вениамин взял со стойки поднос со стаканами и рюмками и быстренько переправил его на столик.

Окинув алчущим взором то, что стояло на подносе, Жан-Мари в предвкушении потер руки:

– Хай это просто праздник какой-то!

– Угощайся, – сделал приглашающий жест рукой Вениамин.

Канищефф не заставил просить себя дважды. Подхватив с подноса рюмку водки, он поднял ее до подбородка, выставив при этом локоть в сторону под прямым углом, и радостно провозгласил тост:

– Ну, значица, оллариу, сыберы! – и тут же выпил.

Глядя на то, как сморщилась его и без того перекошенная физиономия, Вениамин с запоздалым сожалением подумал о том, что не взял ничего закусить. Но Канищеффу закуска не требовалась. Стукнув донышком пустой рюмки по столу, он игриво подмигнул Вениамину здоровым глазом, подхватил стакан пива и разом осушил его наполовину.

Вениамин взял второй стакан пива себе, а третий поставил перед Сидором:

– Шо это ты? – подозрительно глянул на Вениамина Сид.

Не имея желания выяснять отношения еще и с парнем, Вениамин лишь слегка поморщился и сказал:

– Хочешь – пей, не хочешь – отдай Жану-Мари.

– Точно! – обрадовался чистильщик. – Давай мне!

– Перебьешься, – недовольно буркнул Сид и ухватил стакан рукой.

Вениамин осторожно попробовал пиво, подозрительно светлое на цвет. Не сказать чтобы содержимое стакана вкусом было похоже на мочу, но и тот благородный напиток, что в понимании Вениамина должен именоваться пивом, оно ничем не напоминало.