Все сказки мира - Виктор Ночкин

Ннаонна по наивности тут же предложила скупердяю-шкиперу массивное золотое ожерелье с рубинами, крупными и скверно обработанными. Эта штука была самой ценной вещью из их доли — из той ее части, что не вернулась в подвалы царя Лучича. В ожерелье Ннаонна щеголяла в царском дворце, надевая поверх своего багрово-алого прикида — и отправляясь в путь не нашла в себе сил отказаться от него…

Сейчас девушка не задумываясь предложила ожерелье Проныре и тут же поймала сердитый взгляд Ингви — тот уже знал, что сейчас начнется неминуемая торговля. Действительно — Проныра, уняв блеск в глазах, заявил с каменно-непроницаемым лицом, что этого мало. До вампирессы наконец-то дошло, что купец имеет в виду заграбастать все их ценности в обмен на теплые шмотки, которые им действительно необходимы. Тогда она схватила ожерелье и замахнулась, делая вид, что собирается швырнуть драгоценность за борт. Это оказалось правильным ходом. И странники, и Проныра понимали, что теплые вещи все равно перейдут сегодня из рук в руки — вопрос был лишь в том, сколько прохиндей выжмет из своих пассажиров. Если ожерелья не станет — возможность выбора в их поклаже сократится. Толстячок не был уверен, что у друзей найдется что-либо, адекватное по ценности ожерелью — и уступил. Согласившись, он стал многословно уверять, что идет навстречу своим гостям и делает необычайно широкий жест. Но таков уж его характер — друзьям Проныра ни в чем не может отказать…

* * *

По мере продвижения на северо-запад погода почти не менялась, но тем не менее тенденция была очевидна — ветер несколько поутих, опять стало теплее. Ингви был склонен объяснять это влиянием оставшегося на севере теплого течения — того самого, что делало Доброе море таким добрым… День шел за днем, а горизонт оставался чист. Тем не менее, путешественники не волновались — раз уж их шкипер не беспокоится — так им-то что.

Однажды произошел странный случай. Когда пассажиры получили свой очередной рацион и собирались ужинать (ели они в своей каюте), Ингви отработанным жестом провел рукой над мисками (это вошло в привычку у него еще в Альхелле) и вдруг крикнул:

— Стоп! К еде никому не прикасаться!

— Неужели отрава? — подскочил Филька.

— Нет… Но очень похоже. Идем-ка к Проныре, спросим у него, что это значит.

Проныра обитал в соседней каюте — их, собственно, и было всего две. Ингви постучал (вся его компания теснилась за ним и шумно дышала в затылок) и когда толстяк отворил на стук дверь, сунул ему под нос миску:

— Что это?

Тот меланхолично заглянул в миску, деликатно взял кусочек, прожевал и так же задумчиво ответил:

— Баранина. Неужели мой Тепич, — это было имя кока, — не угодил?

— А в баранине что? — терпеливо спросил Кендаг, — яд? Или нет?

— Нет. Если не верите — могу съесть все, что в тарелке. Хотя уже отужинал, — взгляд купца был прозрачен и чист, — от этого только лучше ночь просплю.

— Снотво-о-орное, значит, — протянул демон, — а зачем?

Спокойствие Проныры обескуражило его и лишило боевого задора, с которым Ингви стучал в каюту шкипера. Тем более, что Проныра ничего не отрицал, хотя выглядела вся эта история, мягко говоря, странно…

— Я проверял вас. В стране Риодна я собираюсь — ни больше, ни меньше — просить аудиенции у тамошней королевы. Выдающаяся дама, необычный характер. Если меня там попробуют отравить — хотелось бы знать, что вы меня убережете. Я не предупредил заранее, чтобы проверка получилась.

— Ну и как, получилась? — мрачно осведомился Ингви.

— Да. Я ж говорю — если не верите, я готов съесть сам.

— Да нет, не надо, пусть нам лучше просто дадут что-нибудь без этой… приправы. И кстати, мне хотелось бы наконец узнать хоть что-то о цели нашего путешествия, а?

— Пока рано говорить, — пожал плечами Проныра, — ничего особенного я рассказать не могу, да скоро сами все увидите… Ладно, пойду Тепичу скажу, пусть снова подаст вам ужин…

И с этим удалился, тщательно заперев свою каюту.

— Что думаете? — осведомился Ингви, говорить никто не стал, — молчите… Я вам вот что скажу — у меня руки чешутся его самого усыпить да в каюте у него покопаться…

— Давай! — Тут же загорелся Филька, — а то… Он с нами вон как!

— Ну конечно, — поморщился Ингви, — «давай»… При матросах нельзя, а если и их усыпить — кто вахту будет стоять? А если с кораблем что неладно? Нет…

— А мы ночью… — не сдавался эльф, — когда на вахте только один из этих двух… полутроллей будет, у руля.

— Нет, все же не буду я этого делать, — подумав объявил Ингви, — не стоит.

На восьмой день плаванья в открытом море Ннаонна ворвалась в каюту, где на топчане дремал Ингви:

— Просыпайся! Там остров показался. Проныра скомандовал рулевому к нему идти.

Ингви неохотно поднялся и стал, сопя, натягивать сапоги. В последние дни он все реже покидал каюту и пребывал в меланхолии.

Остров, о котором говорила Ннаонна, оказался невелик. Демон побрел на нос судна, где стоял, разглядывая землю, Проныра.

— Ну, это и есть, что ли, твоя Риодна? Представляю себе визит к самой королеве этой страны.

— Нет, что ты, — в открытом море Проныра утратил со временем некоторую часть своей обходительности и уже говорил королю «ты», впрочем тот сам когда-то предложил общаться «по-простому», — здесь и людей-то нет. Это островок маленький, а Риодна далеко. Долго еще плыть, здесь воду возьмем. Отсюда, видишь, никакой земли нет далеко и вперед, и назад…

И действительно, Риодна была еще далеко…

* * *

На пятой неделе пути (и на пятнадцатые сутки в открытом море) на горизонте что-то возникло. Длинная черная линия. Вглядываясь в туманную серую пелену дождя, Ингви попытался определить, хотя бы, какой ландшафт впереди — горы или равнина.

— Нет, — наконец пробормотал он, — ничего не вижу… Похоже, что скалы…

— Конечно скалы! — отозвалась Ннаонна, — Черные, с острыми зубцами…

— Ну и зрение у тебя…

— А что такого? — встрял Филька, — я тоже прекрасно различаю черные с зубцами.

— Так ты ж эльф, — пояснил Кендаг, который так же как и Ингви безуспешно щурился и тер глаза, — тебе и положено.

— Выходит, у вампиров зрение не хуже, чем у эльфов, — подвел итог Ингви, — а я думал, что вампиры существа ночные… Днем видят хуже…

Ннаонна пожала плечами и удалилась в каюту.

Когда «Фельпют» приблизился к загадочной земле, все смогли разглядеть монолитную стену высоких зловещих скал, очерченную понизу белой кромкой прибоя. Дождь, вторые сутки сопровождавший судно, здесь превратился в равномерный холодный ливень, над вершинами гор клубились свинцовые тучи, гарантирующие, что непогода не прекратится еще долго. Сквозь густой и плотный шум дождя уже стал слышен рев прибоя, даже без эльфийского зрения было видно, как у подножия черной стены ярятся гигантские волны — море безнадежно и неутомимо шло на приступ этих скал, словно бы являющих собой крепостную стену тверди, воздвигнутую ею против океана…