Железный город - Вячеслав Шалыгин

– Но ведь вы подозревали матроса Крафта!

– Так же, как и Катрину Вильгельм – профилактически.

– Я поняла! – Грета уперла руки в бока. – Я все поняла! Вы пытаетесь от меня избавиться! Не выйдет, господа, не вый-дет!

– Мой бог, о чем вы говорите, фрау Нессель?! – Краузе, казалось, был весьма доволен тем, что снова вывел Грету из равновесия.

– Есть сигнал, – прервал наметившуюся пикировку Найдер. – Хирш находится палубой ниже, в пивной «Мартин три».

– Известное заведение, – Грета скривилась. – Там собираются образованные слюнтяи, чтобы обсуждать идиотские прожекты, вроде Великого Порядка для всех рас. Почему этот притон ренегатов до сих пор не закрыт, я не понимаю.

– А вы хотите, чтобы они собирались на кухнях и вели разговоры о подготовке к перевороту? – усмехнулся Альфред. – Пусть уж лучше маскируют свои притоны под приличные пивные и философствуют, оставаясь в поле зрения тайных агентов ГСП.

– Философствуют? – Грета возмущенно всплеснула руками. – То, что они там говорят, тянет на десять лет за каждую фразу! А как называют они свои заведения, вы замечаете? Кто такой Мартин третий?

– Думаю, это завуалированная издевка над режимом, смысл которой могут понять только эти яйцеголовые, – высказался Найдер.

– Всё проще, – Альфред усмехнулся. – «Мартин-3» это «Martini Dry», такой земной вермут. А то, что вместо слова, которое слышится, как «драй» – по-английски «сухой», а по-немецки «три» – стоит цифра, неудивительно. Это давняя сетевая традиция, о которой не знают, пожалуй, только обмороженные инспекторы ГСП.

– Но-но, – Найдер хмыкнул.

– Из-под прилавка там действительно продают «Мартини». Это одно из немногих заведений на Эйзене, где можно попробовать этот чудесный напиток. Рискуя получить штрафную запись в политический дневник, но можно.

– Вот видите, – Грета торжествующе вскинула голову. – Сборище предателей! Им всем место в тюрьме!

– Внутренние уровни города не резиновые, фрау Нессель, – жестом предлагая отправиться в «притон ренегатов», сказал Альфред. – Идемте к лифтам. Ротация заключенных в «Шварцлюфте» происходит медленно, да и заводы требуют рабочих рук.

– Работать можно и будучи заключенным.

– Подневольный труд малоэффективен, фрау Нессель, – Найдер за спиной Греты подмигнул Альфреду. – Неужели вы не знаете по собственному опыту?

– Намек пошлый, но я сделаю вид, что его не поняла, – Грета первой вошла в лифт. – И все-таки, господа офицеры, вы чересчур либеральны для инспекторов ГСП. Вам следует возобновить посещение лекций в Доме пропаганды.

– Давно хотел выспаться, – вновь хмыкнул Фриц.

Альфред промолчал. Внимание Краузе сосредоточилось на суточной сводке службы информации ГСП, только что поступившей на его личный комп. История с Крафтом пока в сводку не попала, а значит, Штраух выдал своим подчиненным условный карт-бланш. Сказать об этом прямо шеф не мог, удерживала фройляйн Гордыня, но и так сгодится. Конечно, обольщаться офицерам не следовало. К следующим «склянкам» дело должно быть закрыто, иначе в сводку попадут и убийство матроса, и дисциплинарные меры, принятые к нерадивым инспекторам, это дело расследовавшим. Но следующий сводный рапорт появится в служебной сети только через сутки, а значит…

Лифт доставил сыщиков почти к дверям «притона». Грета снова вырвалась вперед, но в последний момент притормозила, пропуская офицеров. Наверное, сработал инстинкт самосохранения. Завидев известную журналистку из официального «пропагандистского рупора», какой-нибудь перебравший дрянного пива посетитель запросто мог швырнуть в нее кружкой. За спинами двоих инспекторов ГСП было как-то надежнее.

Найти среди завсегдатаев чужака было несложно. Доктор Хирш сидел, навалившись грудью на стойку, и что-то увлеченно рассказывал сомнительного вида даме лет сорока, со строгой прической и в нелепых круглых очках. Поверить, что эта женщина служит в каком-нибудь научном или образовательном учреждении, а сюда забрела случайно, мог только пьяный или приезжий. Маскировалась проститутка откровенно плохо, в глубине души ненавидя этот маскарад, но понимая, что работа есть работа, и нравится работнице «униформа» или нет, никого не волнует. Здесь было принято «косить под интеллектуалов», и косили все: от вышибал и официантов до шлюх и тайных агентов полиции.

Альфред уселся от доктора справа, а Найдер слева, потеснив пассию Хирша.

– Позвольте… – «дама» нервно поправила очки.

– Клиент сорвался, – поворачиваясь так, чтобы женщина увидела впаянную в лацкан Hundemarke[18], сказал Фриц. – Поищи другого.

– На что это вы намекаете?! – женщина возмущенно похлопала глазами и в поисках моральной поддержки обернулась к Грете.

– На секс за деньги, – фрау Нессель одним движением торса согнала «даму» с высокой табуретки. – Проваливайте, милочка.

– Возмутительно! – женщина прихватила недопитое пойло и ретировалась.

– Я буду жаловаться… М-михаэлю! – уставившись стеклянным взглядом в полированную стойку, промычал Хирш. – Вы меня… незаконно преследуете. Он вас… разжалует!

– Скорее отправит вас домой без гонорара, – спокойно возразил Альфред. – Зачем вы сбежали, Хирш? Разве инспектор Найдер не просил вас оставаться в номере?

– Найдер? – Хирш с трудом сфокусировал взгляд на Краузе. – Ваш Найдер – скотина! Нет, не просил.

– Лжете, доктор, – твердо сказал Фриц.

Хирш медленно обернулся к инспектору.

– А-а, Найдер, привет, мы о вас вспоминали с… этим… – он снова повернулся к Альфреду. – Как вас? Краузе, да?

– Пойдемте с нами, доктор, так будет лучше, – Альфред крепко ухватил Хирша за локоть и оторвал от стойки.

– Не трогайте меня! – доктор попытался вырваться, но с другой стороны его блокировал Фриц, и Хиршу пришлось сдаться. Он обмяк и негромко всхлипнул. – Что вам еще от меня нужно?

– Матрос, которому вы помогли незаметно выйти из лазарета, попал в беду, – медленно, чтобы до затуманенного разума Хирша дошло каждое слово, сообщил Краузе. – Мы хотим узнать, случайно ли?

– В беду? – отфильтровал доктор. – Кто?

– Крафт. Юрген Крафт.

– А-а, матрос!

– Да, матрос с «Призрака-9». Что он вам сказал перед уходом?

– У него на судне было припрятано… тсс… – Хирш попытался приложить палец к губам, но Альфред не выпустил его руку. – Он не сказал, сколько. Только спросил: в ходу ли нынче марки времен войны. Я не знал… и Нейман не знал… мы же… оттуда.

Он попытался кивком указать наверх, но сделал это слишком рьяно и едва не завалился навзничь.