Слой Ноль - Евгений Прошкин

Председатель Госбеза Шибанов в жизни был еще более обаятельным, хотя больше, казалось бы, уже некуда. И умеренные залысины, и сталь на висках, и морщинки вокруг глаз – все работало не на минус, а на плюс. Лицо у него было крупное, породистое – кого другого такой нос и такие уши сделали бы плебеем, а Шибанову они лишь добавляли шарма.

«Бабы от него пищат, – равнодушно отметил Мухин. – Впрочем, был бы у него рахит – они бы все равно пищали. Председатель ГБ – не хрен в стакане…»

– Ну что, нормально? – Шибанов закинул ногу на ногу и сцепил пальцы на колене.

Руки у него были большие и волосатые, словно специально созданные для того, чтоб душить врагов народа. В юности его наверняка принимали за боксера, в молодости – за бандита. В полтинник Шибанов был похож на типичного гэбиста. И говорил он тоже – как типичный гэбист.

– Виктор, когда я задаю вопрос, надо отвечать.

– Ага… Нормально…

Нормально Мухину стало лишь теперь, спустя два часа. До этого ему было настолько ненормально, насколько это вообще возможно. Виктор лежал пластом и готов был променять этот мир на любой другой – только бы без похмелья. Он принял три таблетки тетратрамала, но они почти не помогли. Он просил четвертую – Люда предупредила, что для мужского организма это не очень полезно.

И таблетки, и воду она носила ему прямо в комнату. Константин однажды заглянул в дверь, убедился, что Виктор еще жив, и на этом его участие закончилось. А Людмила продолжала к нему заходить, вернее, она лишь иногда выходила – освежить полотенце или наполнить грелку льдом. Все делала она – поправляла ему подушку, слушала пульс, лопотала что-то бессмысленное, но такое успокаивающее… С ней было приятно болеть. Виктор медленно кивал и благодарно заглядывал ей в глаза – Люда по-доброму улыбалась и тоже кивала.

– Нормально, – повторил Мухин. – Показания давать способен. Вы же за этим явились?

– Естественно, – не моргнув, сказал Шибанов. – Вопрос первый: сколько раз ты виделся с Петром Ереминым?

– Без предисловий, да?.. Ответ первый: два раза. Если это тот Петр, о котором я думаю.

– Вопрос второй: зачем?

– Это у него надо спросить. Сначала он меня подстерег на улице Возрождения. Не здесь, а там, где ее нет. И еще – сегодня ночью. Он на дачу ко мне приехал.

– Это там же было, – уточнил Шибанов.

– Да, в том же слое.

– Зачем ты туда полез? На встречу?

– Не лез я никуда! Я вообще думал, что он меня там убил…

Шибанов потряс ножкой и вынул из кармана две разломанных ампулы.

– А!.. это да, – подтвердил Мухин. – Потом уже я драйвер специально принимал. Но я Петра не искал!

– Драйвер… – задумался Шибанов. – О чем еще говорили?

– Об Америке побеседовали, – сказал Виктор, глядя ему в глаза. – Печально от чужих людей узнавать, кто ты такой на самом деле. Но если свои скрывают…

– Тебе обязательно сейчас? Славы вкусить? Так рано же еще. Эвакуация через месяц.

– Обидно мне, господин Председатель…

– А ты не обижайся, господин Президент. И не совершай странных поступков. Если человек мутит в мелочах, значит он скрывает что-то крупное. Это не детективный штамп, это сущая правда.

Мухин удрученно посмотрел в пол, покусал ноготь и наконец поднял глаза на Шибанова. Председатель Госбеза все это время сидел, чуть подавшись вперед, словно ожидая клятв и оправданий.

– Я не мутю… – выдавил Виктор. – Спросите еще, я отвечу. А не нравлюсь – ищите себе другого президента.

– Шантажировать меня не надо, – ласково произнес Шибанов. – Это, как правило, плохо кончается. Ты наш слой Петру называл?