Враг хозяина штормов - Марина Комарова

— Можешь.

Она вскинула на меня взгляд:

— Какой же ты нахал… — только не возмущённо, а почти шёпотом и как-то очень устало.

— Нороа пришёл ко мне, — ледяным голосом произнёс я, — да и конь появился тоже не так просто.

— Потому что ты больше мёртв, чем я, — неожиданно огрызнулась она. — Посредником работаешь, видать, не первый год, раз духи с той стороны Мрака к тебе бегут.

Я сразу было подумал, что Рангрид определила мою йенгангерскую сущность, но упоминание о Посреднике заставило усмехнуться. Ну, да. Все, кому не лень, говорят, что живого в нас с каждым днём меньше, потому что дело имеем с покинувшими землю.

— Они чувствуют, кто может помочь, — спокойно ответил я. — И не стоит меня упрекать в этом. Я никого не звал.

Рангрид как-то резко поникла. Подняла руку, и хоть светильник мало что давал разглядеть, я заметил, как она подрагивает. Убрала рыжую прядь со лба и, будто желая получить силу, коснулась жёлтых камней на придерживавшей волосы повязке.

— Да, прости меня. Нороа за то и зовут Лунным всадником, что жизнь свою он посвятил Госпоже Луне. В старые времена, когда на месте Браннхальда стояли города, а морозное дыхание зимы не касалось их, самым прекрасным и богатым был Соук-Икке-Соуке.

Я вздрогнул. Хоть название и не то, что у нас, но насколько хватало моих знаний древнего языка севера — Соук-Икке-Соуке значило — Ищи-Не-Найдёшь.

— Там поклонялись не только праотцу Огню-Солнцу Бранну, но и сестре его — Госпоже Луне. Но настолько древним и таинственным было её имя, что знать его позволялось лишь служителям и жрецам. В Соук-Икке-Соуке ей воздвигли несколько храмов, считая, что она сама принесла в них Лунный лёд. Его охраняли не только жрецы и великий дроттен, но и несколько человек, на которых пал выбор богини. Их именовали Лунными всадниками. Десять мужчин, одаренных Госпожой Луной волшебными луками и конями, несли стражу вокруг города, объезжая его по дорогам звёзд среди ночного неба. Нороа был одним из них… Шло время, появились Повелители Холода. Невероятной хитростью, силой и коварством, они уничтожили храмы, завладели Лунным льдом. Сковали Соук-Икке-Соуке оковами холода и спрятали на дне озера. И хоть боролись Бранн и Госпожа Луна, но пришлось им уйти. Так же, как и всем из Древней расы, кто не мог противиться новым силам. В некоторых легендах упоминается, будто помогал Повелителям Холода Спокельсе — порождение Мрака, носящий ещё имя Хозяина Штормов.

Я прикрыл глаза и провёл ладонью по лицу. И здесь не обошлось без этой твари.

— Десять, — тем временем продолжала Рангрид, — десять Лунных всадников оставались до последнего, но сил противиться мощи Повелителей Холода становилось всё меньше и меньше. Остался только один, тот, кто сейчас известен как Нороа из Браннхальда. Как видишь, часть земель всё же сохранила древнее название в честь праотца. Но это только там, где живут люди, где самая окраина.

— А как тебе сумела заплатить его семья? Если верить сказаниям, то прошло не менее трёх тысяч лет, как не стало города Ищи-Не-Найдёшь.

На лице Рангрид промелькнуло искреннее изумление:

— Надо же, как его, оказывается, сейчас называют. Буду знать. И семья Нороа — это не кровные родственники, а люди, принесшие клятву Госпоже Луне. Те, кто по сей день хранит веру в то, что зажжётся божественный огонь, растают льды, и на свет вновь покажется древний город. Жрецы и маги, с трудом сдерживающие нашествие мороза и холодов на окраину Браннхальда.

— Но зачем им упокоенный дух всадника?

Рангрид закусила губу, потом вздохнула и посмотрела на меня.

— Есть легенда, что когда все всадники станут лунным светом, услышит их госпожа зов о помощи. Сумеет из жизней своих преданных всадников взять силу и прогнать Повелителей Холода раз и навсегда.

Я хмыкнул. Хорошая легенда, только вряд ли что выйдет.

— Что ж, похвально. Только что дальше делать будешь?

Рангрид встала и подошла к окну. Протянула руку и погладила сову по голове, та сидела спокойно, даже довольно прикрыла жёлтые глазищи.

— Что и должна. Я просто так платы не беру, — нахмурилась она. Но в то же время в медовом голосе звучали сомнения и неуверенность.

— А получится ли?

С одной стороны стоило встать и уйти — не моё дело. Но Нороа сам пришёл ко мне, вряд ли чудесница управится, вряд ли даст ему покой. И он предупредил о Мяран, а так бы мы могли уехать вовсе, и кто его знает… Почему-то не желало уходить ощущение, что я должен ему помочь. Должен. Как Посредник. Как враг Хозяина Штормов. Как…

Я бросил короткий взгляд на умолкшую девушку. А может, есть ещё одна причина, Оларс?

— Скоро рассвет, ничего не поделать. Днём дашь мне несколько монет из тех, которыми тебе заплатили. А я проведу ритуал.

— Что? — Она даже сделала шаг вперёд — глаза широко раскрылись, голос охрип, а руки даже сжались в кулаки. — Да как ты сме…

— Да, смею, — резко оборвал я, встав и подойдя к ней. — Здесь я сделаю всё быстрее и лучше тебя. К тому же за предупреждения нужно благодарить.

— Не смей мне указывать, — прошипела она и, видно, сама не заметила, что стоим мы так близко, что даже одежда соприкасалась. Янтарные глаза горели негодованием, медные брови сошлись на переносице.

— Как скажешь, — хмыкнул я, быстро вплетя пальцы в рябиновые пряди, и впился в её губы.