Арабские сны - Ирина Лакина

В гареме творилось черт знает что. Лишь только я прошла через широкий дворик под открытым небом, как услышала доносящиеся из примыкающего к нему коридора громкие голоса, ругань и шум. Я поспешила как можно скорее добраться до главного зала, чтобы разузнать, в чем там дело.

Когда я наконец вошла в просторный холл, с обеих сторон которого находились всевозможные подсобные помещения, моим глазам открылась непривычная картина. Все до единой двери были открыты нараспашку, на полу валялись пух, перья, порванные куски тканей и занавесок, луковая шелуха и корни имбиря. В нескольких местах лежали опрокинутые огромные плетеные корзины для припасов, и с десяток девушек и евнухов с завидной скоростью перемещались от двери к двери, выкрикивая каждый раз одно и то же: «Здесь нет».

Кого нет? Или чего нет? Неужели Первиз-бей настолько вошел в образ, что организовал поиски несуществующей пропавшей сережки?

Я схватила за рукав первого подвернувшегося под руку евнуха и строго спросила:

— В чем дело, ага? Что за беспорядок?

— Прошу прощения, Рамаль Хатун, — он посмотрел на меня испуганным взглядом и замолчал, словно собираясь с мыслями, — пропала Зейнаб-калфа. С утра не явилась к валиде для подсчета расходов гарема, и мы ее нигде не можем найти.

Мои брови поползли вверх, а по спине начал свое движение от копчика к шее противный холодный слизень.

Убил. Этот головорез Первиз-бей ее прикончил, а тело выбросил где-нибудь в пустыне или в саду закопал.

— Что ты такое говоришь, — начала я дрожащим голосом, — еще вчера вечером она провожала меня в покои падишаха и должна была вернуться в гарем в сопровождении двоих слуг.

— Госпожа, Бехруз-ага и Фируз-ага вернулись без нее. Их уже допросил кападжи баши.

Ничего себе! Убийца сам допрашивает свидетелей. Не сомневаюсь, что расследование зайдет в тупик. Мне стало не по себе, и я решила сменить неприятную тему, которая заставляла меня нервничать и неестественно улыбаться. Как бы евнух обо всем не догадался.

— Ясно. А как Элена? Я слышала, Дэрья Хатун ее избила.

— О аллах! Эта ночь была сущим адом! Бедняжка насилу убежала! Вся в крови — нос сломан, руки исцарапаны, с головы пучок волос выдран, — евнух сочувственно покачал головой, тяжело вздыхая, — фаворитка как с цепи сорвалась! — добавил он уже шепотом и трусливо оглянулся, чтобы удостовериться, что нас никто не слышит.

— Что же с ней теперь будет, ага?

— Не знаю, госпожа, но первая наложница шаха Джахана — черкешенка Лэлех, которая отравила одну из девушек в гареме после того, как та провела ночь в покоях правителя, была изгнана из дворца в провинцию.

Жаль, что Дэрья Хатун ждет ребенка, тогда бы точно не избежать ей масштабных сборов и долгого путешествия по пересеченной местности.

— Держи меня в курсе, ага, — бросила я ему слегка высокомерным тоном и, горделиво расправив плечи, направилась в свою комнату, стараясь сохранять спокойствие.

Моя грудь тяжело вздымалась, следуя за сорвавшимся дыханием, и я машинально положила на нее ладонь, точно стараясь удержать внутри выдающее перебои сердце. Слава богу, в общем зале никого не было (видимо, всех отправили на поиски пропавшей калфы), и я смогла выдохнуть и немного успокоиться.

Я дошла уже почти до последней ступеньки, как услышала женский властный голос, доносящийся с противоположного крыла зала. Быстро преодолев лестницу и спрятавшись за каменный выступ, я решила дождаться и выяснить, что там происходит.

Из-за угла показалась статная фигура валиде, которая, как всегда, была роскошна в новом зеленом муслиновом платье и высокой короне, украшенной добрым десятком переливающихся бриллиантов. Следом за ней, почтительно отставая на половину шага, важно шла хазнедар.

— Ты должна придумать что-то, Наргес Хатун, — заговорила валиде, — мать будущего наследника не может быть изгнана из дворца. Через час я жду от тебя варианты наказаний для нее, которые удовлетворят падишаха, но при этом не уронят ее достоинства и честь шахской семьи.

— Хорошо, моя госпожа! — хазнедар послушно кивнула.

— Какой позор, Наргес Хатун! Разве этому мы учим девушек в гареме? Нет мне покоя! — горестно добавила валиде, а затем в немом укоре напрягла уголки рта.

— Дэрья Хатун никогда не отличалась кротким нравом, госпожа. Нам нужно было избавиться от нее прежде, чем она понесет от падишаха, — ответила ей гаремная начальница, сдвинув брови.

— А что с Зейнаб-калфой? Ее нашли? — Валиде уже спустилась на несколько ступеней и обернулась к хазнедар, пытливо всматриваясь в ее лицо.