Охотник на вампиров. Глубина - Ольга Грибова

А если нет, — спросил я, ужаснувшись, — то он погибнет?

Ну, план, конечно, не идеален, — смутился Дима. — Но мы можем как-нибудь подстраховаться на тот случай, если что-то пойдет не так. Ну, чтобы спасти ребенка.

Почему бы и нет? — согласилась Эмми с этим абсолютно ненормальным замыслом.

Вот уж от тебя я такого не ожидал, — удивился я реакции Амаранты, которая в последнее время всячески демонстрировала искреннюю любовь к детям.

Не волнуйся, — миролюбиво произнесла девушка, — я позабочусь о том, чтобы с ребенком ничего не случилось.

Звучит обнадеживающе, — проворчал я, уже понимая, что эту парочку экстремалов не переубедить.

Наконец, когда все нюансы плана были обговорены по несколько раз, мы с Эмми ушли в свою комнату.

Как только мы остались одни. Амаранта напряглась. Судя по ее рефлекторному движению в сторону двери, она даже хотела уйти, но в последнюю минуту почему-то передумала и осталась.

Я помнил о случившемся прошлым вечером и чувствовал, что необходимо успокоить Эмми. Не зная, как подойти к решению этой деликатной проблемы, стал дей-ствовать наобум в надежде на везение. Сделав несколько неуверенных шагов по направлению к девушке, я остановился примерно в метре от нее.

— Как ты? — спросил я немного хриплым голосом, сам не зная, что хочу услышать в ответ.

Все в порядке. — Амаранта слегка раздвинула уголки губ в некоем подобии улыбки. — Жаль, что вчера все так вышло, — в который раз за этот день извинилась она.

Я сам виноват, — я понимал, что эти слова являются истиной. — Мне не стоило целовать тебя. Ты просила дать тебе время привыкнуть к новой жизни, а я поторопил события и все испортил.

Ничего ты не испортил. — На этот раз ее улыбка была более уверенной и сердечной. — Ты — лучшее, что когда-либо случалось со мной. Я настолько счастлива, бессовестно счастлива, — лукаво добавила она, — что даже страшно. Я боюсь, что все это может исчезнуть. Но больше всего я боюсь, что сама все разрушу.

Голос Эмми задрожал, в синих, как море, глазах притаился страх. Хотелось подойти к ней, сказать, что я не допущу, чтобы с нами случилось что-то плохое. Я сделал еще шаг по направлению к девушке и протянул руку. Эмми сама вложила свою маленькую ладонь в мою, и наши пальцы переплелись. Так мы и стояли, глядя друг другу в глаза и держась за руки, без единого звука, опасаясь спугнуть эту минуту единения.

Воздух вокруг пропитался электричеством, стало трудно дышать, но я боялся нарушить тишину глубоким вдохом или неловким движением. Казалось, стоит при-близиться еще на шаг или просто пошевелить пальцем, и Эмми снова ускользнет от меня. И хотя больше всего на свете я желал оказаться как можно ближе к ней, я терпеливо замер на месте.

Поцелуй меня, — прошептала Эмми еле слышно. В первое мгновение подумалось, что у меня слуховые галлюцинации. Ее просьба настолько не вязалась со всем предыдущим разговором, что я опешил.

Ты уверена? — переспросил я хотя очень долго мечтал о поцелуе. Но я должен был убедиться что она делает это не под моим давлением, а по собственному желанию.

Еще как. — Девушка смущенно улыбнулась и сама шагнула мне навстречу.

Теперь мы стояли всего в паре сантиметров друг от друга. Ничего слаще этой близости не могло быть; мое сердце затрепетало, словно у меня внутри в поисках свободы билась запертая птица.

Нельзя заставлять девушку просить дважды, и я наклонился к губам Амаранты. Но на этот раз, наученный горьким опытом, я целовал нежно, невесомо, сдерживая бушующее внутри пламя. Прикосновения были легкими, почти воздушными, как дуновение летнего ветерка. Наши губы едва соприкасались. Я словно пробовал на вкус неведомый, но безмерно сладкий десерт, желая растянуть миг удовольствия. Хоть я и прижимал Эмми к себе, она в любой момент могла разомкнуть мои руки, такими слабыми были объятия. Я поступил так намеренно, чтобы снова не испугать девушку своим напором. Кажется, впервые в подобной ситуации я полностью контролировал себя, не давая чувствам победить разум.

По телу Амаранты пробежала дрожь, отозвавшаяся во мне стократно. Я держал в объятиях мечту, и мне отчаянно не хотелось ее отпускать.

Как будто угадав мои мысли, Эмми высвободилась из плена моих рук (правда, на этот раз не так поспешно) и отошла. Какое-то время мы снова молча стояли и смотрели друг на друга, разделенные безопасным расстоянием, как два осколка единого целого.

Как на этот раз? — спросил я, немного приходя в себя. Меня все еще тревожил ее инстинкт вампира и его реакция на меня. — Нет желания меня убить?

Совсем небольшое, — загадочно улыбнувшись, ответила Эмми.

Значит ли это, что в ближайшее время оно вообще пропадет?

Оно не пропадет никогда, — Эмми виновато вздохнула. — Притупится — это да.

И как долго еще ждать? — поинтересовался я, стараясь не сосредотачивать внимание на словах о том, что какая-то часть Амаранты всегда будет видеть во мне лишь потенциальную жертву.

Не знаю. — Эмми удрученно пожала плечами, но почти сразу же грусть сменилась улыбкой. — В этот раз уже лучше.

Она намекнула на то, что мы продержались целую минуту, прежде чем в ней проснулся вечно голодный вампир. Неплохой результат, с сарказмом подумал я про себя, такими темпами лет через пятьдесят мы доберемся до первой брачной ночи. Наверное, какая-то часть моих эмоций отразилась на лице, потому что Эмми неожиданно нахмурилась.

— Ты злишься? — пытаясь рассмотреть ответ в моих глазах, спросила она.

Нет, — ответ был искренним, ведь то, что я испытывал в данный момент, не было злостью, скорее уж досадой, которая, прежде всего, была обращена на мою собственную нетерпеливость. — Все в порядке. Я очень люблю тебя, и мне, в сущности, наплевать на все это. Лишь бы ты была рядом, с остальным мы как-нибудь справимся, — вот здесь я немного покривил душой, но чего не сделаешь ради любимой девушки.

Спасибо. — Мягкий голос Эмми стал мне наградой за все страдания, и я немного успокоился, услышав в нем благодарность. — Мне сейчас, наверное, лучше уйти.

Останься, — попросил я, но Эмми была непреклонна.

Голод надо чем-то утолить. Не хотелось бы, чтобы этим чем-то стал ты, — пояснила она причину ухода, и мне ничего не оставалось, как отпустить ее.

Когда Амаранта ушла, я решил: лучшее, что я могу сделать в сложившихся обстоятельствах, — это лечь спать. Так я и поступил. И хотя сон еще долго не приходил, я упорно продолжал лежать с закрытыми глазами, пока моя настойчивость не взяла верх над не менее упрямым организмом.