Королева вампиров - Андреа Робинсон

— Значит... значит, вы все — Безымянные.

— Почти все. То есть те из нас, которых создал Влад.

— Хорошо. Но что это фактически значит? Вас не выбирают в игре в вышибалы?

— Скорее то, что у нас вообще нет прав. В лучшем случае нас игнорируют, в худшем — убивают. Вот почему большинство Безымянных скрываются. Они — те, кто прячется в пустых домах и выбирается наружу только по ночам.

Другими словами, делают именно то, что делал Джеймс, пока я не заманила его обратно в полные захватывающих событий коридоры школы Томаса Джефферсона. Я смотрю на Джеймса, ожидая увидеть на его лице подтверждение моей догадки, но он, похоже, никак не связывает эти факты между собой.

— Влад не похож на того, кто скрывается.

— Он не так уж долго это делал — но, видимо, когда он только стал вампиром, он околачивался слишком близко от законных семей, и многие из них хотели его убить. Но потом он состряпал эту схему с «Данаей» и до сих пор над ней работает.

Я наклоняюсь ближе, взволнованная тем, что мы наконец подходим к тому, о чем у меня, кажется, уже есть смутные догадки.

— «Даная», — говорю я. — Я знаю, что Невилл — часть этого, но что это такое?

— Как ты узнала, что Невилл — часть этого?

— У него есть татуировка с буквой «Д». Я видела.

Джеймс, похоже, не в восторге от этого признания, но, немного помолчав, он продолжает:

— Я не так уж много об этом знаю, только то, что это что-то вроде тайного вампирского сообщества с членами по всему миру. У нас есть официальные вампирские суды, но в действительности за все ниточки дергают члены «Данаи». Это что- то вроде элитной мафии.

— Но ведь это значит, что Невилл не может быть Безымянным. Почему он тогда якшается с Владом?

— Он уверяет, что члены «Данаи» заинтересованы в том, к чему приведут поиски Влада. Влад, разумеется, в восторге. Он думает, что, если найдет эту девушку, его примут в члены организации.

— Это странно.

— Да, но для Влада все это в порядке вещей.

— Нет, я имею в виду то, что Невилл — представитель этой организации. Потому что во время нашего интервью мне показалось, что он их ненавидит. Он сказал, что хотел бы удалить татуировку, — говорю я и затем встряхиваю головой. Мы уходим в сторону. Все, что мне действительно нужно узнать, это почему наличие девушки поможет преодолеть социальные барьеры. Но когда я спрашиваю Джеймса, почему все так интересуются ее поисками, он снова медлит. Интересно, что заставляет его держать рот на замке именно тогда, когда разговор касается этой темы?

— Думаю, я пойду спать, — говорю я, изображая зевок.

Джеймс улыбается.

— Я вижу твой пупок, — замечает он, и я немедленно опускаю руки к животу, смущенная такой откровенной попыткой схитрить. Повисает неловкая тишина, но потом он смягчается. — Я на самом деле не так уж много знаю о ней, — говорит он. — Влад говорил нам только то, что считал нужным. Я знаю, что у нее есть что-то вроде родимого пятна в форме звезды.

— Ты издеваешься надо мной. Звезды? — переспрашиваю я. Это больше подходит для игрушки — Моего Маленького Пони, чем для человека.

Но Джеймс кивает головой и подтверждает, что да, это звезда.

— И еще я знаю, что она вроде как легенда в мире вампиров, — продолжает он. — Я слышал, что есть определенные поверья, связанные с ее кровью.

— Например?

Он снова колеблется.

— Некоторые говорят, что она может сделать вампиров устойчивыми к солнечному свету, другие говорят, что ее кровь — афродизиак. А кто-то говорит, что она может снова сделать вампира человеком. Вот так. Это все, что я знаю.

Я недоумеваю, почему он так неохотно рассказал мне это, но я рада, что он это сделал.

— Спасибо, — говорю я. — У нас не так много информации, но если Влад имеет дело с таким же небольшим количеством подсказок, то, думаю, нам все удастся.

— Удастся что?

— Опередить Влада. Найти девушку и предупредить ее об опасности — что бы он там ни собирался с ней сделать.

Я встаю, чувствуя покалывание в ногах от такого долгого сидения на полу. Отпихнув пальцами ног ноги Джеймса, я достаю оставшийся с десятого класса альбом выпускников из нижнего ящика стола.

— Влад отказался от Кэролайн, так что на очереди осталось еще всего лишь три сотни девочек из средней школы. Знаешь, возможно, у Влада есть какая-то тайная причина, по которой он ищет ее среди популярных девочек. Он очень быстро нацелился на Кэролайн, — говорю я и потом осознаю, что я болтаю, не спрашивая совета у того, кто гораздо лучше меня осведомлен о делах вампиров. — Как ты думаешь?

Джеймс молчит. Обернувшись, я вижу, что он смотрит на меня с таким виноватым и пристыженным видом, что мне ничего не остается, как спросить его, что не так.

— А что, если позволить Владу найти ее? — тихо предлагает он.

— Не понимаю.

Он не отвечает, просто продолжает смотреть на меня. И тут я все понимаю.

— Ты думаешь, что ее кровь поможет тебе стать прежним, — не веря своим словам, произношу я.

— Это всего одна девушка, — замечает он, но я слышу в его голосе неуверенность, которая говорит о том, что он уже долго спорил об этом сам с собой. — Мы даже не знаем, что они с ней сделают.

По-моему, нетрудно предположить, что они вряд ли подарят ей сертификат на бесплатные покупки в торговом центре! Думаю, все, что планирует Влад, почти наверняка окажется опасно для ее здоровья. И ты это знаешь, — говорю я, — иначе не сидел бы в сторонке. Ты не хочешь принимать участие в поисках, но будешь рад снять сливки, если она найдется.

В следующую секунду Джеймс уже стоит, хотя я не успела заметить, как он поднимался. Только что он сидел на стуле у письменного стола, а сейчас уже стоит рядом со мной и гневно смотрит на меня.

— С каких это пор ты заботишься о своих одноклассниках, Софи? — спрашивает он. — Сегодня ты на моих глазах предала единственную подругу, которая, кажется, у тебя была. И ради чего? Ради дурацкого проекта по журналистике?

— Послушай, — говорю я. — Я действительно об этом сожалею. И в мире, не населенном психами, это не привело бы к тому, что она в итоге оказалась в лесу со стаей голодных вампиров.

— Но оно привело.

— Прекрасно. В понедельник я выйду на сцену и позволю всем закидать меня камнями. — Я понижаю голос, собираясь вернуться от обвинений к убеждениям. — Но ты, ты позволяешь кому-то подвергаться опасности, прекрасно зная, что эта опасность существует. И на самом деле ты надеешься, что этот кто-то не избежит опасности.

— И что я, по-твоему, должен делать? Оставаться таким, как есть?

Я жду, пока затихнет эхо от его слов.