Коготь серебристого ястреба - Раймонд Фейст

— Например?

— Ну, об этом ты должен поговорить с Робертом. Я тебе скажу только одно, Коготь Серебристого Ястреба: если ты освоишь все то, что должен, то станешь весьма неординарной и даже опасной личностью. Тебе и нужно стать таким, если ты хочешь отомстить за свой народ.

— У меня нет иного выбора, — бесстрастно ответил Коготь. — Как только я выполню свой долг перед Робертом, я сразу должен найти тех, кто уничтожил мое племя.

Калеб не сомневался в том, что сделает юноша, как только отыщет тех людей.

— Значит, усердно работай, — заключил он, — какследует усваивай уроки, ведь у тех, кого ты ищешь, всесильные и опасные друзья и хозяева.

Коготь сидел молча, раздумывая над словами Калеба, а вокруг усиливался шум по мере того, как прибывали посетители. Среди них оказался и Дастин Уэбанкс вместе со своим напарником.

— Привет! — прокричал Дастин, завидев их в углу зала. — Я боялся, что вы не появитесь. Рад вас видеть, теперь я смогу хоть как-то отблагодарить за вашу помощь.

Он пробрался через зал к ним, и Калеб пригласил их с другом занять оставшиеся два стула, но Уэбанкс отклонил приглашение.

— У нас еще много дел, так что мы ненадолго. — Он, отвязал с пояса кошелек. — Мне трудно самому оценивать стоимость собственной жизни, но, прошу вас, примите это золото в качестве награды за мое спасение.

Его товарищ отвел взгляд, словно смущаясь того, что удрал, когда Уэбанкс попал в беду. Кошелек упал на сто л с громким звоном, и Калеб посмотрел на Когтя. Юноша не шелохнулся, тогда Калеб сказал:

— Это была твоя идея помочь людям. Ты спрыгнул с повозки, чтобы скинуть убийцу с лошади, поэтому награда твоя.

Коготь смотрел на кошелек. Он достаточно долго проработал в таверне, чтобы иметь представление, сколько монет входит в кошелек такого размера. По его подсчетам, столько золота он не заработал бы и за десять лет тяжкого труда. И все же что-то его останавливало. Наконец он протянул руку и отодвинул от себя кошелек.

— Отказываешься? — удивился торговец.

— Как ты уже сказал, твоя жизнь не имеет цены, — ответил Коготь. — Лучше уж вместо золота я попрошу об одолжении.

— Сделаю все, что угодно.

— Если в будущем я окажусь в Опардуме, то тогда и обращусь к вам с просьбой.

Уэбанкса, видимо, смутило такое условие, но он сказал:

— Очень хорошо. Значит, я у тебя в долгу. — Он забрал кошелек и посмотрел на своего товарища, которого тоже удивил отказ от вознаграждения. Обменявшись недоуменными взглядами, они отошли от стола.

Калеб подождал, пока они не отойдут подальше, и только тогда спросил:

— Почему?

— Золото мне ни к чему, — ответил Коготь. — У меня есть еда и одежда. Есть друзья. Но если то, что ты говоришь, правда и у моих врагов опасные друзья и всесильные хозяева, то мне понадобится еще больше друзей. Торговец Уэбанкс как раз может оказаться таким другом.

Калеб откинулся на спинку стула, размышляя над словами Когтя. Через секунду он уже улыбался.

— А ты быстро усваиваешь урок, мой юный друг.

Вместо того чтобы ответить, Коготь вдруг побелел, и его рука метнулась к эфесу меча. Правда, на этот раз он не вскочил, а продолжал сидеть, напряженный, словно натянутая тетива. Калеб медленно обернулся и проследил за взглядом юноши.

— Что еще?

— Тот человек, — сказал Коготь.

Калеб увидел, что какой-то человек разговаривает у бара с Уэбанксом и его другом. Рука Калеба тоже потянулась к эфесу. Он бросил взгляд на Когтя.

— Что с ним не так?

— Он точно один из тех, кто напал на мою деревню.

— Ты уверен?

— Да, — прошипел, как змея, Коготь. — На нем был плащ герцога Оласко. Это он сидел на черном коне, командуя убийцами, которые расправились с моим народом.

Калеб огляделся и заметил, что за спиной этого человека стоят еще четверо и осматривают зал. Калеб переключил внимание на Когтя.

— Что ты собираешься делать?

— Наблюдать.

— Молодец, — сказал Калеб. — Ты действительно быстро усваиваешь уроки.

Минут пятнадцать они сидели, потягивая эль из пустых кружек. Наконец те пятеро ушли; Коготь мгновенно поднялся и подошел к Уэбанксу.

— Мастер Уэбанкс, один вопрос.

— Разумеется, юный Коготь.

Тут к ним присоединился Калеб. А Коготь сказал:

— Я заметил минуту назад, что вы разговаривали с одним человеком. Он показался мне знакомым.

Наверное, это один из постояльцев, заезжавших в таверну, где мы с Калебом работаем. Но я никак не могу вспомнить его имя.

Уэбанкс слегка встревожился, но постарался ответить спокойно:

— Это всего лишь охранник, один из тех, кого я нанял на обратную дорогу в Опардум. Он и четыре его помощника подождут, пока мы закончим выполнять поручение герцога, а затем мы все вместе отправимся в дорогу. — И он добавил с нервным смешком: — Что-то из головы выскочило, как его зовут… Э-э… Старк. Да, кажется, Старк.

— Спасибо, — сказал юноша. — Я, должно быть, ошибся.

Коготь с такой скоростью покинул таверну, что Калеб едва его догнал. Оказавшись на улице, он бросил взгляд по обе стороны и успел заметить, что те люди скрылись за углом.

— Что собираешься делать? — поинтересовался Калеб.

— Следить за ними.

Калеб кивнул, и они поспешили за наемниками. Исключительное зрение Когтя помогло не потерять из виду пятерку, хотя те передвигались очень быстро, и на многолюдном рынке, и на улицах, запруженных фургонами и повозками. Наконец друзья увидели, как все пятеро остановились, принялись озираться, словно проверяя, не следят ли за ними, и наконец, решив, что слежки нет, вошли в малоприметное здание.

— Что теперь? — спросил Калеб.

— Подождем.

— Чего?

— Посмотрим, что будет дальше, — ответил Коготь, присаживаясь на корточки возле стены дома, так что любой прохожий подумал бы, что это какой-то охотник, пришедший в город, решил отдохнуть.

— Ты уверен, что узнал того человека? — поинтересовался Калеб.

— Да, того самого, что зовут Старк.

Калеб прислонился к стене, не сводя глаз с дверей. Время, казалось, остановилось. Но вот у двери возникли двое мужчин и, не постучав, вошли в дом.

— Вот и ладно, — сказал Калеб.

— Ты о чем?

— Пошли, вернемся к себе, — ответил он.

— Я хочу посмотреть, что будет дальше, — упорствовал Коготь.

Калеб решительно ухватил Когтя за предплечье и поднял с земли.

— А дальше, мой юный друг, будет война.