Эликсир - Хилари Дафф

Наконец царапанье возобновилось. Я заставила себя медленно сосчитать до десяти и только потом приподняла веки, но совсем чуть-чуть, чтобы узкую щелку невозможно было заметить под тенью ресниц.

Какая удача — он отвернулся!

Я решилась открыть глаза немного шире. Что он там делает? По-прежнему не шелохнувшись, я посмотрела вниз, на тот кусок грязного пол передо мной, над которым он так старательно трудился…

… и увидела изображение себя спящей.

Это было невероятно! Здесь, на земле, у него под рукой валялись незамысловатые инструменты: осколки камня разной величины и формы, пара острых палочек… Орудия были самые примитивные, но созданный с их помощью портрет был достоин занять место в самой солидной картинной галерее. Он был прекрасен… я даже и предполагать не могла, что выгляжу столь неотразимо, когда сплю. Неужели он так меня видит?

Но в следующую секунду Сейдж снова поднял голову, и я едва успела зажмуриться. Я с трепетом представляла, как он сейчас изучает меня, старательно фиксируя мои черты и пропуская через неповторимый фильтр своих ощущений. От этих мыслей у меня так сильно забилось сердце, что потребовалось немало дополнительных усилий, чтобы продолжать притворяться спящей.

— Можешь и дальше делать вид, что спишь, если тебе так нравится, но карьера актрисы явно не для тебя, — не без ехидства прошептал он.

Мои глаза моментально распахнулись. Сейдж склонился над своим наброском, однако на его губах играла добродушная ухмылка.

— Ты заметил? — смущенно спросила я.

Сейдж прижал палец к губам и выразительно кивнул в сторону Бена.

— Я знал, что ты сейчас проснешься, еще за пару секунд до того, — прошептал он. — Твое дыхание изменилось, — откинувшись, он полюбовался надело своих рук, и с деланной наивностью поинтересовался: — Приятные сны?

Дыхание у меня перехватило, а щеки запылали от смущения: невольно в памяти всплыли картины того, чем мы занимались во сне, на дне лодки посреди реки Тибр. Я поспешила отделаться от них и вознесла пылкую мысленную молитву кому-то или чему-то (хорошо, если там, наверху, вообще нас слушают), чтобы эти переживания хотя бы не были особенно понятны по моему поведению во сне. А потом напустила на себя как можно более невинный вид и заявила:

— Да кто его знает! Я совсем не запомнила, что мне снилось. А что?

Он отложил тот камень, с которым работал до сих пор, и взял другой, с более тонкими краями, чтобы доработать какие-то штрихи.

— Так, ничего… Просто ты звала меня по имени.

Мне оставалось лишь уповать на то, что в неярком лунном свете не видно, как я краснею.

— Звала тебя, — пробормотала я, — кто бы мог подумать. Говорят, что во сне мы разбираемся с тем, что случилось с нами наяву.

— Хм-м… Разобралась с чем-нибудь??

— Я же сказала, не помню.

Я знала, что он не поверил ни одному моему слову. Пожалуй, лучше сменить тему.

— Можно мне посмотреть?

— Как пожелаешь, — он выпрямился и сел на корточки, сделав приглашающий жест. — Я закончил

Я встала и с удовольствием отметила, что моя нога больше не болит. Я осторожно перешагнула через пространство, отделявшее меня от того куска пола, который занимал его рисунок, и присела рядом с ним.

— Как красиво! — вырвалось у меня. — Я польщена. Еще никто не делал моих портретов.

Сейдж критически разглядывал свое творение, наклоняя голову то так, то эдак.

— Так ты полагаешь, что она похожа на тебя?

И снова я залилась краской от макушки до самой шеи. Я постаралась внимательнее всмотреться в портрет. И поняла, что он действительно чем-то напоминает меня, но только в том случае, если искать сходство нарочно. У женщины на портрете были такие же волосы, и спала она примерно в такой же позе, но при ближайшем рассмотрении становилось ясно, что у нее иные черты лица. Глаза расставлены более широко, нос чуть-чуть длиннее и тоньше, скулы очерчены более мягко… Эти различия не бросались в глаза, и я не обратила на них внимание пока думала, что это мой портрет, но теперь, когда я знала, что это не так…

Я просто эгоистичная идиотка! И забыла, что кабы осязаемыми ни были мои сны об этом парне, они так и оставались снами. Снами, а не реальностью: ни моей, ни уж тем более его. Мои мысли вертелись в бешеном хороводе, но как я ни напрягала свое остроумие, так и не смогла найти подходящий к случаю ответ. У меня просто не было слов.

— Она действительно чем-то напоминает тебя, — признался Сейдж. Его взгляд задумчиво скользил по контурам изображенного на полу женского лица. Я отдала бы что угодно, лишь бы сменить тему, и все же меня как будто заставили задать следующий вопрос:

— Кто она?

— Женщина, которую я любил давным-давно, — прошептал он.

И тут мне до ужаса захотелось утешить его, найти способ унять его душевную муку и боль, но я понятия не имела, как это сделать. Наконец мне пришла в голову как будто стоящая мысль. Покажи спину, — сказала я.

— Спину?

— Я же тебя в кровь расцарапала. Вцепилась как следует. Надо проверить, вдруг эти царапины воспалились?

— Нет, нет, ничего подобного, — попытался отмахнулся он. — Там нет никаких царапин!

— Ты хотя бы дай мне взглянуть.

— Но мы же сидим в пещере, — покачал головой Сейдж. — Даже если они воспалятся, здесь ты все равно ничем не поможешь.

Ну что за проклятый упрямец? У меня возникло такое чувство, будто я бьюсь лбом об стену.

— Ты что, издеваешься? Ты просишь меня поверить в самые смешные вещи, что я когда-то слышала. А я прошу всего лишь показать мне твои царапины!

Сейдж состроил мученическую гримасу.

— Ладно, — сказал он, повернулся и задрал куртку и футболку.

Это было странно.

Никаких царапин не было и в помине!

Ну то есть совершенно не было! Не было даже следов. Но ведь я вонзила ногти ему в спину так, что потекла кровь, и это я помнила отлично!

Я потрясла головой: похоже, что все-таки от удара о корень у меня помутилось в мозгах и память исказилась. Потому что нормальный человек не мог так быстро избавиться от ран.

И тут же я невольно охнула, вспомнив такого человека. Сейдж собственной персоной. В моем сне. В том, где я была Аннелиной, а он поранился об острые шипы алой розы.

— Ну что там, доктор? — поинтересовался Сейдж — Гангрена?

Может, все-таки стоит рассказать ему о снах? Я уже совсем решилась и открыла рот…

— Что, спинка чешется? — громко спросил Бен. В его голосе слышалось столько яда, что мы с Сейджем резко повернулись и посмотрели на него. Я не могла отделаться от неприятного чувства, будто меня застигли с поличным — вот только ничем предосудительным мы не занимались! Сейджу, судя по его спокойному виду, было наплевать на то, что там себе вообразил Бен.