Хозяин колодцев - Марина и Сергей Дяченко

Мгновение.

Использовать магию в честном поединке — значит покрыть себя позором.

Мгновение…

Поединок-поединком, но сейчас на росистой травке окажется две половинки Хорта зи Табора, а это неправильно и несправедливо, это не лезет ни в какие ворота, я не самоубийца, в конце концов, и не дурак, шутки кончились, началось безобразие…

И тогда я беззвучно шевельнул губами.

Мое заклинание «от железа» способно удержать падающий кузнечный молот. Я ждал, подобрав живот.

Сверчки предусмотрительно молчали.

Ил шумно вздохнул — и отступил, опуская оружие. В первый момент мне показалось, что он увидел мою броню и сейчас возмутится столь явным нарушением правил; я ошибся. Ил не был магом и не заметил противозаконной защиты.

Он просто раздумал меня убивать.

Он нечленораздельно рыкнул, повернулся ко мне задом и зашагал прочь; широкая спина его имела вид усталый и угнетенный.

Я полежал еще — а потом осторожно, боясь спугнуть присевшую рядом бабочку, отменил заклинание против железа.

Ил уходил. Шагал, свирепо попирая ногами полевые цветы. За его спиной возобновляли свой стрекот сверчки, а на противоположном берегу реки, в кустах, переговаривались птицы.

Ил ничего не понял и не заметил. Ил — провинциальный барон, каковому и пристало быть неудержимым поединщиком. А я бился с эдаким бычком почти на равных — это делает честь моим фехтовальным навыкам, моей силе, ловкости, отваге, в конце концов! Я продержался достаточно долго, а ведь схватка с Илом — не кулачная потасовка со столичными магами…

Ил остановился у воды. Раздраженным жестом приказал сбежавшимся было слугам убираться прочь.

Я остановился у него за спиной — в пяти шагах.

— Скотина ты, — сказал Ятер. — Я давно знал. Еще когда ты мне уголь в штаны подсовывал…

Я молчал.

— Все из-за бабы твоей, — тоскливо пробормотал Ятер. — Околдовала она меня… Ну чисто околдовала. Я… отца вспомнил, как он за сучкой своей, за Эфой, ковриком ползал. Вот как Эфа отца… Так и онаменя околдовала. И тебя!

Он резко обернулся. Я увидел, что лицо его утратило серую бледность, но не утратило обреченности:

— Она на Эфу похожа. Не лицом… Так. Повадками. Все они похожи, эти сучки… Убирайся, колдун. Видеть тебя не желаю.

* * *

На груди у меня кровоточила здоровенная царапина, правое запястье было сплошной кровоподтек, ныли суставы и подрагивали мышцы — но в целом я отделался легко. Вот только рубашку придется выбросить.

Госпожа Шанталья поджидала меня на дороге, у ворот. И лицо у нее было встревоженное, даже преувеличенно-встревоженное, я бы сказал.

— Вы живы, слава сове…

Я смерил ее внимательным взглядом.

«Околдовала она меня». То есть знаем мы, как столичные дамы околдовывают бесхитростных баронов. Ля-ля, тра-ля, две-три улыбки, и вот уже отец семейства увлекает новую знакомую, дабы осмотреть с ней охотничьи трофеи…

А что? Имеет право. Барон. И все в замке, от поваренка до госпожи баронессы, с полной уверенностью подтвердят это право: да, имеет.

Но я-то тут при чем?! Кто она мне — жена? Невеста? Нет. Немножко орудие, немножко обуза, немножко… зверька. Погоня сквозь росистую траву, ТОТ запах…

— Что с вами, Хорт? Вы ранены?!

«Она меня околдовала. И тебя».

А вот это вздор. Кокетничать, конечно, никто не запретит — все эти игры, трава, роса, апельсиновые искорки… А вот попытку привадить меня с помощью магии я уловил бы раньше, чем Ора бы на нее решилась. Так что барон не прав, нет, не прав мой друг Ятер…

— Почему вы так смотрите, Хорт?

— Зи Табор, — сказал я запекшимися губами. — И желательно господинзи Табор.

Она захлопала ресницами; у нее был в этот момент такой беззащитный, такой невинно-обиженный вид…

Недотрога.

Мне захотелось снять с пояса глиняное воплощение Кары — и если не отломить ему голову, то хотя бы посмотреть, как изменится ее взгляд. Напугать ее по-настоящему. Хоть один раз.

Я прошел в дом — Шанталья отшатнулась с моей дороги. Постанывая от боли, я стянул куртку; для стаскивания сапог служила специальная подставочка у дверей, она была расторопнее любого лакея, ей только ногу протяни…

По-хорошему следовало разогреть баню и как следует вымыться — но сил не было совершенно, я решил, что сперва немного отдохну, а потом уже… Вырезанные из дерева совы, поддерживавшие полог, поблескивали в полутьме спальни круглыми бронзовыми глазами.

Ил столь же непредсказуем и импульсивен, как его сумасшедший батюшка. Ора явилась в замок в качестве моей спутницы, а значит — для Ила она под запретом! Он решился на подлость — и нарвался на подлость ответную, а потом, выбив меч из моей слабеющей руки, почему-то решил проявить великодушие…

Но я-то не знал наперед, что Ил его проявит! Знал бы, так не наложил бы заклинания «от железа»… Или нет. Лучше перестраховаться, потому что разрубленный пополам труп — это уже не маг, а падаль. Маг должен быть живым, во всяком случае, пока у него есть такая возможность…

И в борьбе за свою жизнь маг имеет право на хитрость.

* * *

— В чем я виновата, Хорт?!

Я молчал, поглаживая пострадавшую руку.

— Ну ладно, — Ора устало вздохнула. — Хорошо… В конце концов, я могу хоть сейчас собирать вещи — и отправляться восвояси. Наверное, я смогу отыскать внестепенного мага, который сумеет защитить меня… от этого мастера камушков, если тот действительно мною заинтересуется. А скорее всего, его интерес уже схлынул, я всего лишь орудие, я ему не нужна… Ладно, я сегодня уеду. Но объясните мне, Хорт: что я такого сделала?

Я молчал. Сине-желтая опухоль спадала, поддаваясь действию бальзама на облепиховом масле с пчелиным ядом.

Ора сидела передо мной, насупленная, без косметики и прически. Губы, прежде тонкие, теперь обиженно надулись, неподкрашенные глаза смотрели устало и затравленно: эту юную несчастную женщину можно было принять за младшую сестренку той надменной напыщенной дамы, с которой мы познакомились когда-то в Клубе Кары.

— Вы все-таки молчите, Хорт… Ладно. Собственно, странно было бы, если… прощайте.

Она легко поднялась; звякнули друг о друга побрякушки на потертом мужском поясе.

В дверях она обернулась:

— Извините за ту историю, с хорьками. Мне не следовало… И за барона простите тоже. Да, я спровоцировала… я не думала, что вас это так заденет. Если бы вы… Короче, если бы я могла предположить, что вы способны… ревновать… Если бы вы хоть намекнули… я же орудие ваше, я вам даже не друг! Стоило ли… впрочем, теперь все равно. Здоровья вашей сове.