Ведовская страсть - Елена Соловьева

Каждое утро мы раскрываем глаза, как купец — ставни своей лавки, и выставляем себя напоказ, чтобы обманывать ближнего; а вечером снова закрываем их, потратив целый день на обман.

Жан де Лабрюйер

Полтора часа Дмитрий обсуждал с другом ряд последних, готовящихся к совершению сделок, давал нужные распоряжения и подписывал договоры. Ежедневная рутина полностью завладела его мыслями. Селиванов, как паук, расставлял сети и готовился до капли опустошить кошельки запутавшихся в них жертв.

После этого, довольный собой, он налил вторую порцию кофе и позволил себе еще одну булочку.

— Как здорово: тебе можно есть все что заблагорассудиться и при этом оставаться в прекрасной форме, — заметил Тихомиров, с грустью поглядывая на свой приличных размеров живот.

— Все дело в правильном распределении калорий, — ответил Дмитрий. — Вместо того чтобы вздыхать, пойдем со мной в тренажерку. А еще лучше заведи себе куколку с аппетитными формами, и тогда ты легко сбросишь лишний вес.

— Увы, но я предпочитаю тягать книжные тома, а не железяки, — пошутил Тихомиров. — А, глядя на твои похождения, можно утратить веру в искреннюю любовь.

— Кто говорит о любви? — вскинулся Дмитрий. — Я имел в виду чисто физическую сторону отношений между полами.

— Мне это не подходит, — открестился Александр. — Пожалуй, я поеду — проверю все ли готово к вечернему приему.

Сказав это, секретарь поднялся с кресла, потянулся, разминая затекшие мышцы. В строгом соответствии со своими представлениями о порядке неспешно разложил бумаги по папкам.

— Твоя щепетильность когда-нибудь тебя погубит, — заметил Дмитрий, глядя, как его друг с особой тщательностью расправляет каждый лист и еще раз перечитывает все сделанные пометки.

— А я полагал, что как раз мои навыки в ведении документации заставили тебя предложить мне должность секретаря, — сказал Александр, не отрывая при этом взгляда от очередного документа. — Или это не так?

Дмитрий откинулся на спинку кресла, скрестил руки на груди.

— Я пригласил тебя по той причине, что ты единственный, кому можно доверять, — серьезно заявил он. — Мне прекрасно известно, что тебе множество раз предлагали высокооплачиваемые должности, но ты каждый раз отказывался, проявляя удивительную в наше время верность.

— Я знаю тебя совсем другим, — ответил Александр, глядя поверх очков с толстыми стеклами. — И замечаю черты, которых, как считают другие, у тебя нет.

— Что именно ты видишь? — полюбопытствовал Дмитрий.

Александр метнул на него быстрый взгляд, в котором читалась преданность.

— Я все еще помню мальчика, поделившегося котлетой с бездомными кошками и мечтавшего накопить достаточно денег, чтобы ни один ребенок на свете не мерз и не голодал. И искренне верю, что этот ребенок живет в тебе до сих пор.

— Этого мальчика давно нет: он остался в приюте, вместе с кошками и котлетами! — отрекся Дмитрий от слов друга.

— И все же, я останусь при своем, — заявил Александр.

Он достал из необъятного кармана пиджака небольшую коробочку и передал ее Другу:

— Это для Даны… В счет извинений за вчерашний банкет без ее участия.

Дмитрий приподнял бархатную крышечку, придирчиво рассмотрел содержимое. Внутри коробочки поблескивала на солнце пара великолепных сережек с бриллиантами размером с фасоль.

— Сашка, ты просто сокровище! — сообщил Селиванов. — Думаю, за такой подарок Дана простит мне еще пару прогулок на стороне.

— Ты неисправим, — усмехнулся Александр.

Открыл было рот, но замолчал на полуслове. Возражать товарищу он не стал. Тихомиров вообще стремился не спорить другом и боссом.

Александр, как и сам Дмитрий, остался сиротой и воспитывался в приюте. Он рос тихим и добрым мальчиком, за что ему частенько доставалось от сверстников и ребят постарше.