Солнечный страж - Мария Фир

– Значит, мне не показалось, – прошептала я, разглядев на этот раз не только арку, но и шпиль наблюдательной вышки, и мерцающий бело-золотым огнём флаг с изображением алого Солнца.

Интересно, в каком отряде он служит? Я знала только, что в Стражу охотнее всего принимают искателей и магов огня – первым удаётся незаметно выслеживать врагов, начиная от прытких маленьких лесных эльфов с отравленными стрелами и заканчивая беспокойной нежитью, вторым – убивать так, чтобы у врага, живого или мёртвого, не оставалось шансов на возвращение. В том, что Эдвин Сандберг маг, я ни на мгновение не усомнилась – его дар чувствовался даже не расстоянии нескольких шагов. К тому же, воины редко когда расстаются с любимым оружием, а у него не было при себе даже заткнутого за голенище ножа. Я почему-то знала это наверняка. 

– Дай угадаю, – сказал он, впервые заглянув мне в лицо. – Вестенская Академия, Медицинский факультет, первый курс?

Я молча смотрела в его смеющиеся глаза, не в силах даже сказать «нет». Что мне надо было сказать? Нет, я не целительница и никогда не поступала в академию… Дешёвая девчонка из придорожного трактира, которую «коллега по цеху» притащила в северный город на заработки? Можно обмануть человека или эльфа, но мага обмануть без подготовки трудно. Он ведь точно так же чуял мой дар, как и я его. И я не ответила, а он пожал плечами и отступился, пояснив: 

– Да я просто сам его заканчивал пять лет назад. И с выпускного сразу пошёл служить.

Выходит, он лекарь. Про себя я тут же невольно прикинула, что он старше меня примерно на десять лет. Пять лет на службу и пять – на обучение в академии. Получается, если он поступил туда в моём возрасте, то ему должно быть двадцать шесть – двадцать семь лет. Странно, он показался мне моложе, быть может потому, что всё время улыбался. За этими подсчётами я словно забыла о существовании Вильгельма и о том, где нахожусь. Оторвалась от земли и мысленно летела над миром, что лежал сейчас передо мной – меня бил в лицо ветер, но холода не чувствовалось, только воздух, только беспрерывное, нежно-цветастое одеяло осени внизу, коричнево-зелёное и туманно-серое. Ворона, наблюдавшая за нашей троицей с карниза башни негромко кррракнула и лениво спланировала вниз. Почти сразу за этим раздался гулкий, дрожащий бой церковных часов, возвещающих о середине дня. Моё сердце упало, я опомнилась и спохватилась. Торопливо вернула Солнечную мантию растерянному Эдвину и поспешила назад к лестнице, чуть не забыв поблагодарить Вильгельма. 

– Увидимся в конце недели! – шепнул он мне в спину, и я готова была зажать уши, чтобы не слышать того, что скажет Солнечный страж. А я чувствовала, что он не промолчит. 

– Эй, где тебя искать? – крикнул Эдвин Сандберг, перегнувшись через перила. 

– Не ищи меня, – одними губами ответила я, не оборачиваясь. – Пожалуйста, не ищи меня!

*** 

Таверна «Усатый волк» встретила меня привычным гомоном горожан, пришедших на обед, и разъярённым воплем Кьяры, старшей кухарки. Ко мне она направлялась, засучив рукава и крепко сжав в кулаки красные от свёклы руки: 

– Где тебя носит, тварь эдакая?! Я сказала, чтоб после полудня ни шагу за порог! 

Я прошмыгнула в кухню, где среди дымящихся кастрюль и шкворчащих сковородок прыгал шеф-повар, он же «усатый волк», он же единоличный и полноправный владелец нашего развесёлого заведения. Рамина сверкнула чёрными глазами и немедленно швырнула в меня недочищенной картофелиной. Я увернулась. Уж что-что, а уворачиваться от летящих в меня предметов я умела с детства. Овощ врезался в пышную юбку Кьяры и оставил на ней мокрое пятно. Женщина схватила меня за локоть и ударила по лицу, оставив на щеке яркий свекольный след, после чего оттолкнула прочь и, тяжело дыша, затопала к Рамине. 

– Эй, девочки, девочки, прекратите сейчас же! – запротестовал хозяин, размахивая поварёшкой. – Вы опрокинете кастрюлю и обваритесь, а вам ещё работать!

Да, подумала я, усаживаясь на лавку рядом с подружкой и оглядывая корзины с нечищеными овощами. Нам ещё работать до заката, а затем – приводить себя в порядок и снова работать до рассвета… Кормить гостей, ублажать гостей. Щека пылала, но слёз почему-то не было, будто ударили не меня, а какую-то пустую оболочку, по случайности оказавшуюся в распоряжении моей души.

Так было в самом начале, когда меня вытолкали из церковного приюта в большой мир, и я не могла поверить в то, что происходит с моим телом. Внешнее и внутреннее, казалось, не имели никаких точек соприкосновения. Потом я перестала думать об этом, мне было попросту некогда. Я должна была заботиться о том, чтобы моё смертное обличье находилось в порядке, не умирало от голода и жажды, не подхватывало случайную хворь, не зарастало волосами или, не приведи Господь, прыщами. Свои мысли я затолкала куда-то на самое дно сознания. Туда, где ещё раньше до этого был спрятан мой некстати полученный по наследству магический дар.

Солнечный страж прикоснулся ко мне – не руками, не глазами и не голосом. Он всколыхнул во мне всё, что уже давно было под семью замками и не должно было показываться на белый свет. Так бывает, когда в распахнутые зрачки попадает яркое солнце – больно, и потом мучительно мешается чёрное пятно. От солнца, но слепое, мешающее пятно, которое никак не удаётся сморгнуть. Моя жизнь – это самое пятно, всё, что происходит со мной уже больше года – одно чернильное, невыводимое пятно. Нож соскользнул по пальцу, и я порезалась. Мои руки дрожали. Рамина толкнула меня в бок и указала на капающую в котелок кровь: 

– Ты заснула, что ли? 

Я вскочила, умылась из кувшина, перевязала палец и взялась за работу – на этот раз спокойно. Меня здесь не было. Я стояла у сторожевой башни в мантии Солнечного стража, и ветер трепал мои распущенные волосы. Спустилась ночь, и моё, ставшее теперь абсолютно чужим тело, оказалось в цепких и жадных руках какого-то купца, затем – в мозолистых ладонях солдата, а затем Рамина лежала взлохмаченной головой на моих коленях, и говорила, говорила что-то, пока мы обе не провалились в сон. И даже во сне я не вернулась в город, чернеющий под высокой стеной. Я шла из Ольдена прочь по запорошенной снегом тропинке, а впереди бежала серебристая остроухая лиса и заливисто лаяла.