Обрученная с вороном - Екатерина Слави

— Клан Сапфиров? — переспросил Амир и, не дожидаясь ответа, сказал: — Ну, кто знает? Считается, что они слишком щедро раздаривали свою магию возрождения, и в конце концов это истощило их клан. Все, что они имели, все свои силы, они отдавали другим. И в итоге от них самих ничего не осталось.

— Жа-а-алко их, — протянула сочувственно маленькая Лини.

— Ну вообще-то, — сказал вдруг Амир, — некоторые считают, что Клан Сапфиров не исчез бесследно. Вроде как, иногда возрождающая магия Сапфиров пробуждается в их потомках, которые давно растворились среди простых людей. Кто его знает, может, так и есть.

— А почему их называли Сапфирами? — спросила другая девочка. — Сапфиры — это же такие красивые синие камешки? Я на тете одной видела такие в сережках, а папа сказал, что это дорогие камешки, их только богатые носят.

Амир зевнул.

«Быстро, однако, малыши его утомили расспросами», — подумала Равена не без превосходства.

— А это потому что по легенде, — сказал Амир, — каждый раз, когда кто-то из Клана Сапфиров отдавал свою силу для воскрешения, использованная магия принимала форму тех самых синих камешков — сапфиров.

— Получается, — задумчиво возведя глаза к голубому небу, рассуждала вслух Равена, — ходили люди-сапфиры по земле, возрождали к жизни умирающих, оборачивали вспять увядание и… одновременно рассыпали вокруг себя драгоценные камни?

— Вот-вот, — поддержал с неодобрением Амир, — мало того, что отдавали свои силы на воскрешение кого попало, так еще и на создание драгоценных камней магию тратили. Бестолковый был клан, ей-богу! Вот только, — добавил он вдруг, устремив мечтательный взгляд к голубому небу, — говорят, что женщины Клана Сапфиров были удивительно хороши собой: темноволосые, белокожие и синеглазые. Встретить бы такую…

— Тебя только это и интересует? — Равена покосилась на него с осуждением.

Амир в ответ только ухмыльнулся.

— На нашу Равену похоже, — сказал Яни, по-прежнему продолжая ковыряться в носу.

— Ну-у-у, — протянул Амир. — Волосы-то у нее темные, да и кожа светлая. А вот глаза… Цвет голубиных крыльев? — Пытался дать определение Амир. — Цвет грязных голубиных крыльев? Цвет крыльев сизого голубя, искупавшегося в грязной луже?

Детвора хохотала, понимая, что Амир потешается над Равеной, сама же Равена буравила брата теми самыми глазами цвета грязных голубиных крыльев, и едва сдерживалась, чтобы не пнуть его за наглость. Глаза у нее и впрямь были не самого красивого оттенка. По правде сказать, довольно некрасивого — темно-серые, как размытая после дождя земля на дорогах. Но Амиру уж точно не стоило над ними смеяться! В конце концов, внешность дается людям при рождении — с этим уж ничего не поделаешь.

— А разве Амиру нравятся такие, как женщины-сапфиры? — удивился малыш Яни. — А мы думали, тебе нравятся смуглые черноглазые силийки.

— М-м? — заинтересовалась тотчас Равена, заметив, как напрягся рядом Амир. — А почему это вы так думали?

— А потому что мы вчера в городе видели, — с готовностью бросилась рассказывать звенящим тоненьким голоском Лини, — как Амир с силийкой в переулке…

— Ах, вы мелкотня пронырливая! А ну кыш отсюда! — вдруг подскочив, заорал Амир, и детвора тотчас с визгом бросилась в рассыпную.

Брат Равены какое-то время гнался за ними, но, видимо, только для устрашения, потому что догонять не стал — почти сразу вернулся.

— Интересно-то как, — протянула Равена, искривив губы. — Чем это ты занимался в переулке со смуглой черноглазой силийкой?

Амир на ходу поиграл бровями и присел возле сестры на корточки.

— Тебе рассказать?

Равена выставила руку вперед и, задрав гордо подбородок, отвернулась:

— Лучше молчи. Не хочу знать о твоих похождениях.

Она чувствовала, что брат продолжает смотреть на нее с улыбкой, чуть склонив голову, и невольно повернулась.

Амир был красив. Но в отличие, к примеру, от Натаниэля, утонченного и благородного, каким его помнила Равена, — красотой грубой и дикой. Она знала, что брат нравится женщинам. Знала, что он был не из святош. Но предпочитала не касаться этой темы. Учитывая дерзкий и авантюрный нрав Амира, Равена подозревала, что, дойди истории о его похождениях до родителей, и мать, и отец со стыда бы сгорели. Впрочем, нужно отдать Амиру должное: если он и пускался во все тяжкие, то умудрялся делать так, чтобы это не затрагивало его семью.

— А что ты там не договорил? — спросила Равена. — Что еще для возрождения клана, кроме своего сердца, должна была отдать его главе женщина-сапфир? Что это за… «кое-что»?

Амир глянул на нее с хитрющей улыбкой. Потом наклонился к самому уху и прошептал два простых коротких слова. После чего, оставив Равену с открытым ртом, подскочил с земли и бросился к реке.

— А! — придя в себя, гневно воскликнула Равена ему вслед. — Развратник!

Амир захохотал и на бегу начал сбрасывать с себя одежду, пока не разделся донага. Равена вспыхнула и отвернулась, почти одновременно услышав громкий всплеск — ее брат нырнул в реку.

— Нет, ну как есть развратник, — пробормотала себе под нос она. — Хоть бы меня постеснялся. И к тому же… Только первое тепло пришло, вода же холодная еще… Не заболел бы, бестолковщина.

Ребятня не возвращалась, и Амир после купания предложил Равене пойти в город. На базаре в эту пору года заморские купцы торговали экзотическими плодами, которые назывались шими — темно-синие, иногда фиолетовые, по форме напоминающие тыковки, которые легко вмещались даже на детской ладони. В последний раз Равена пробовала эти плоды года четыре назад, когда их семья еще не настолько обнищала. Они были мягкие, сочные и сладкие — той особой сладостью, какой не найдешь в их родных краях, которую попробовав однажды, будешь вспоминать еще долго. Когда Амир сказал, что угостит ее шими, Равена, конечно, не поверила — откуда у брата такие деньги? Но все равно составила ему компанию — домой в такой солнечный день совсем не хотелось.

— Слушай, а если это правда, — спросила она, когда, миновав мельницу, они вышли к Бриестскому мосту, — ну, о том, что Великие Кланы угасают, — то кто же их в этот раз спасет, если Клан Сапфиров давно исчез? Что с ними будет?

— О, да ты поверила в то, что я рассказывал? — дразня сестру, поиграл бровями Амир.

— А это была неправда? Ты сочинял?! — возмутилась Равена.

Амир резко остановился, повернулся к сестре и, обеими руками сжав ее плечи, воскликнул с негодованием оскорбленной невинности:

— Конечно, нет! За кого ты меня держишь?! — И тотчас с дерзкой улыбкой пояснил: — Просто рассказал то, что слышал от других.

Равена скорчила неодобрительную физиономию — что за повадки комедианта?

— Между прочим, — продолжал Амир, отпустив Равену и двинувшись вверх по мосту, — эти истории в последнее время среди горожан можно услышать все чаще. Неспроста, наверное. Никак и впрямь иссякает сила Четырех Кланов. А что с ними будет?.. Я думаю, останется самый сильный клан — Клан Драконов.