Фея страшных снов - Юлия Ляпина

Остаток дня Лина провела в раздумьях. Впервые она попыталась понять – а так ли счастлива была ее мать замужем? А другие родственницы? Сестры отца, кузины матери, иногда приезжавшие к ним в гости в сезон спелости яблок и вишни? Это были женщины разного возраста, разного достатка, вспоминая их имена и лица, юная леди Роден не могла припомнить ни проявления сильных эмоций, никакой-то особенной яркости в их жизни. Возможно, когда-то это было, но очень давно. Так давно, что с той поры степенные матроны превратились в скучных вечно утомленных заботами женщин.

Мужчины – это совсем другое дело, конечно. Мальчикам полагается мечтать о подвигах и свершениях, о карьере в армии или при дворе. Даже жениться и оставить наследников они могут значительно позже. Девушке двадцати лет не стесняются напоминать, что она обуза, а мужчина может найти невесту и в сорок, бравируя своим свободным положением и доходом.

Брат Лины мечтал о военной карьере, его магическая сила позволяла ему служить даже в гвардии, поскольку щиты юный лорд ставил виртуозно, даже его учитель восторгался. А ведь Александрина была не слабее его! Еще в раннем возрасте, убегая от злого соседского мальчишки, лорда Руменса, она закрылась щитом, который он не сумел продавить своим!

Даже благородных девочек редко отправляли в магические школы или академии. Только если дар был действительно сильным и требовал жесткого контроля, в остальных случаях обходились традиционными уроками с матерью или тетушками. Бытовая магия для женщин стала чем-то вроде рукоделия. Не все обладали ею в полной мере, но укладывать волосы, разглаживать оборки или освежать пассом цветы в вазе учили всех.

В Королевской Школе Юных Леди были уроки бытового волшебства, косметического ухода за лицом и телом, и немного садово-огородных премудростей для тех, кто будет жить в загородном поместье или мотаться с мужем-офицером по гарнизонам.

Александрина честно занималась, ее хвалили, но лучше всего у нее получалось украшать помещения всевозможными блестящими звездочками, сердечками, порхающими птичками. Учитель называл это «даром феи», подсказывал, как можно закрепить воздушные гирлянды или многоярусные композиции. Зато все остальное у нее получалось из рук вон плохо! Убрать пыль, или подвить локон Лина не могла – пыль становилась золотистой, а локоны вставали дыбом, как рога лесного духа в старинной книге сказок. Даже складки на платье разутюжить не получалось – юбки начинали отплясывать, задираясь выше колен!

А теперь ее дар стал совсем другим – темным, и вместо гирлянд она может… А, собственно, что она может? Девушка села в постели, отгоняя навязчивую слабость, и присмотрелась к ближайшему чудовищу. Оно чем-то походило на собаку.

– Ко мне! – коротко приказала она, и лилово-зеленая пугающая тень очутилась рядом, принялась ластиться, пытаясь подставить под ладонь уродливую бугристую голову.

– Чья же ты? – задумчиво спросила Лина и вдруг увидела ответ на свой вопрос. Тварюшка была порождением испуга одной из младших девочек. Малышку укусила собака, точнее, только порвала платье, уронила в пыль, а строгая нянька, отчитавшая девочку за испорченную одежду, добавила страху сил. Теперь это вот чудище с пастью, похожей на клацающий капкан, с горящими глазами и хвостом-пропеллером является Вилене во сне, приводя к мокрым неприятностям. Нянька ругается, меняя простынку, а тварь становиться крупнее и сильнее!

– Знаешь, что? – задумчиво сказала Александрина, теребя холодные лысые уши порождения страха, – навести-ка ты сегодня обоих нянек, а девочку оставь в покое. Пусть спит крепко и сладко.

Лилово-зеленая собака уперлась бугристым лбом в руку повелительницы, потерлась, выпрашивая еще немного силы, а потом одним прыжком ушла куда-то прямо через приоткрытое окно. Лина вздрогнула – второй этаж! Потом нервно хихикнула – неужели она действительно сумела пообщаться с порождением страха? Пока девушка привыкала к внезапно изменившейся реакции, в ее ладонь ткнулась другая «собачка», больше похожая на помесь дикобраза и хищной птицы.