Соня и ведьма - Даха Тараторина

Словно в ответ на малодушное желание задать стрекоча, снизу донеслась музыка. Весьма узнаваемая, надо признать, музыка, и более, чем необходимо, подходящая к образу проклятого старого дома, куда меня угораздило сунуться. Но эту группу я любила и не верила, что распрощаюсь с жизнью под старую недобрую мелодию.

Вооружившись вторым по значимости журналистским инструментом (первый — наглость), я двинулась на звук, приглядываясь к происходящему сквозь объектив.

Наркоманы-проститутки-сатанисты-или-кто-они-там обосновались в подвале. Где же ещё, в самом деле?! Обосновались хорошо, позаботившись о необходимых нюансах: жуткий алтарь накрыли мягоньким пледом в звёздочку, на столике рядом с подозрительными колбочками, баночками и камешками закипал электрический чайник, а пучки сушёных трав, частью уже накрошенные в стеклянный заварник, соседствовали с последним надкушенным бутербродом с колбасой.

— Серьёзно?! — высокая фигура в чёрном, как полагается, скрывающем лицо балахоне постучала кулаком по лбу.

— А что? — удивилась другая фигура, низкорослая, плечом пиная третьего участника действа, больше похожего на шкаф под простынёй. — Ты же сам сказал, подобрать что-нибудь атмосферное!

— Органную музыку. Шопена. Бетховена. Что-нибудь из классики! — устало уточнил первый.

Фигура пониже возмущённо отшатнулась, выуживая из кармана мобильник и демонстративно делая погромче (весьма на руку мне: можно подобраться поближе и снять ещё пару кадров):

— Это не классика?! Это вот эти ребята не классика?! Да он! Да ты сам! Да он живее всех живых, а ты не смыслишь ничего в русском роке!

— Я вообще ничего не смыслю в музыке, — легко согласился долговязый, отнимая аппарат и вспарывая его пластиковое брюхо в поисках батареи. — А ты — в нашей работе. Тебе напомнить про пикси? Ещё одна такая выходка…

— Мальчики, уймитесь! — внезапно подала голос жертва с алтаря, наивно принятая мной за манекен: уж очень бледная, идеально стройная и гладкая женщина совершенно обнажённой возлежала поверх пледа в милую звёздочку. Она томно завела одну руку за голову, качнув округлым бюстом, и продолжила: — Я отсюда чувствую, как вы нервничаете. Давайте уже к делу. Можно и без музыки.

Жажда сделать максимум скандальных фотографий столкнулась с жаждой спасти не иначе как опоённую наркотиком красотку и разбилась вдребезги. Женщина не была привязана и вообще выглядела самой спокойной среди извращенцев, но наверняка исключительно от шока. Бедняжка явно не понимала, во что влипла, или оцепенела от ужаса. Я сжала вспотевшей ладошкой заблаговременно выключенный телефон. Вызвать помощь я вполне могу; прямо отсюда или выбежав на улицу. Но успеет ли полиция остановить жертвоприношение? Да и поверят ли вообще? Поторопятся ли? Я тыкнула в кнопку трясущимся пальцем.

Умная девочка всё-таки проверила бы степень ответственности стражей правопорядка, а сама сбежала. Но то умная, а не я.

— Именем союза Великой Матери и Рогатого Бога, — начал долговязый голосом, в котором не осталось ни намёка на былую усталость и меланхоличность. Точно сатанисты! Или у кого там ещё в язычестве рога были? Кажется… Эм… Да у многих, собственно, — По доброй ли воле ты пришла к нам, женщина, возжелавшая стать сосудом?

— Да! — твёрдо ответила она, вновь устраиваясь на лежаке.

— Да-а-а-а, — скептически прошептала я, маскируя курткой засветившийся телефон, — конечно.

— Осознаёшь ли ты тяжесть бремени?

— Осознаю.

— Конечно, — фыркнула я, нервно притопывая в ожидании экрана загрузки. — Осознаёт она, блин…

— Не отринешь ли ношу спустя годы, века, столетия?

— Не отрину!

Я шёпотом передразнила сумасшедшую, скорчив рожицу:

— Не отрину, бе-бе-бе! — нет, эта тормознутая штуковина никогда не подключится!

Высокий в медлительной торжественности наклонился за резным ларцом, откинул крышку и с невероятной осторожностью поднял над головой слабо мерцающий рубиново-алым камень:

— Прими же свой дар и своё проклятье!

Я судорожно застучала пальцами по экрану, уже не надеясь остаться незамеченной. Камень, наливался цветом и выпускал маленькие лапки, чтобы поскорее прикоснуться ко лбу жертвы.

Взгляд на телефон.

Взгляд на обнажённую женщину.

Аппарат, невероятно медленно набирающий вызов.

Несчастная, беззащитная, не понимающая, что происходит…

Проклятье!

Я использовала телефон по единственно верному назначению: запустила им в затылок одному из жрецов или кем они там себя считали.

— Поднимите руки и сделайте шаг назад! Вы окружены! — я угрожающе наставила на опешивших людей камеру, не забывая жать на кнопку.

Не дожидаясь, пока язычники сообразят, что никто на них не нападает, метнулась к алтарю, схватила женщину за бледное плечо, рванула, заставляя свесить ноги:

— Скорее! Бежим!

— Какого чёрта?! — женщина стряхнула мою ладонь. — Кто эта ненормальная?!

— Это вы все ненормальные! Поднимайся давай!

Высокий приблизился к нам, успокаивающе понижая голос:

— Минуточку! Это всё большое недоразумение.

— Всех перебью! — предупредила я, и, в подтверждение слов, отгородилась от врага камерой.

— Да ты уже, — буркнул пострадавший от метательного снаряда, благоразумно не приближаясь.

— Да чего вы сюсюкаетесь?! — пробасил третий, засучив рукава, обнажая огромные волосатые руки и пытаясь ухватить и меня и несчастную голую девицу.

Я взвизгнула, вскочила на алтарь, прикрывая спасаемую, и раскрутила камеру на ремне, как пращу:

— Помогите!!! — вопреки происходящему завопила я. — Убива-а-а-ают!

И всё бы хорошо: нападавшие шустренько переквалифицировались в отступающих, сюсюкая что-то про взаимное недопонимание, но жертва, не иначе как начитавшись модных ныне романов, вспомнила про стокгольмский синдром, ухватила меня за икры и дёрнула.

Дорогущая техника выскользнула из пальцев, опора убежала из-под кроссовок, пол с ускорением девять целых и восемь десятых метров в секунду за секунду принялся приближаться к очкам, я схватилась за первое, что встретилось на пути и рухнула в объятия долговязого типа, всё ещё сжимавшего красную стекляшку и попытавшегося, вопреки законам нравственности, спасти её, а не меня.

Хрусь!

Взорвалось.

Бухнуло.

Ухнуло.

Засветилось и тут же погасло.

Обожгло грудь и отбросило в противоположную стену.

Что?

Да что б я знала!

Я испуганно отряхнулась от показавшихся раскалёнными осколков, но те осыпались невесомыми стружками. И, кажется, произошло что-то совсем-совсем нехорошее, потому что до этого момента ведущий себя мирно главный жрец взвыл и обвиняюще выставил в мою сторону длинный палец: