Моя Песня - Алекс Найт

– Там родители, сестра! – я все еще билась в стальном захвате, пыталась высвободиться. По щекам лились слезы, а силы покидали меня.

– О них позаботятся, – заверил меня стражник, уверенно продвигаясь вперед, к тронному залу.

Позади все еще слышались крики, но они отдалялись, пока стражник нес меня по опустевшим залам дворца. А вскоре я ощутила родную энергию Древа. Стражник внес меня в тронный зал, за ним сразу закрыли двери.

– Айлирана, – раздался голос отца.

Стражник поставил меня на ноги только у трона, а следом я очутилась в родных объятиях.

– А мама и Айвирена? – спросила я дрожащим голосом.

Меня переполнял страх за жизни родных. Я слышала крики, знала, что там за стенами идет бой, убивают и погибают.

– Они еще не прибыли.

Двери тронного зала с грохотом распахнулись. Стражники под мой испуганный вскрик бросились на появившегося в дверях гармонта. Гармонт легко парировал удары, орудуя огромным мечом. Мышцы бугрились на его руках, пока он с рычанием обрушивал удар за ударом. Крылья раскрывались за его спиной черным плащом.

– Беги! – отец подтолкнул меня к Древу. Еще полгода назад он показывал нам всем потайную дверь под корнями. Тогда я считала это странной необходимостью.

– Нет!

– Беги я сказал! – отец развернулся ко мне. Родные глаза наполняли решимость и отчаяние.

Следующие слова оборвались, когда в его горло ударил кинжал. Уши заложило, я не сразу поняла, что кричу в ужасе и страхе. Воплотился самый дикий кошмар моей жизни. Я бросилась на колени возле отца, потянулась к ране на его шее, откуда хлестала кровь. И рыдала, не зная, что предпринять.

– Беги, Лира, – прохрипел отец. И это были его последние слова. Взгляд остекленел, его покинула жизнь.

– Отец, нет! – я встряхнула его за плечо, продолжая всхлипывать и стирать окровавленными руками слезы со щек. Это не может быть правдой! Мой отец, мой горячо любимый отец погиб?!

Но мои рыдания прервал гулкий смешок. Обернувшись, я встретилась взглядом с бездонными глазами гармонта. Полные губы растянулись в злорадной усмешке.

– Теперь ты королева, малышка, – он медленно двинулся ко мне. С огромного меча стекала кровь убитых стражников и тяжелыми каплями падала на пол. За гармонтом тянулась кровавая дорожка.

Я поползла назад, скользя по луже крови. Платье пропиталось красным цветом, облепило ноги, мешая бежать. Я вскочила, пробежала вперед и снова упала. Но вновь упрямо поднялась на ноги.

– Тебе не сбежать, – рассмеялся мужчина. – Потайной ход перекрыли заранее. Твой народ пленен.

Слезы все лились из глаз, а сердце, казалось, перестало биться в тот момент, когда прекратилась жизнь отца. Я почти не видела, куда бегу. Громко ахнула от неожиданности, когда налетела грудью на что-то твердое. Чтобы не упасть, сжала ладони на шершавой поверхности, обдирая кожу. И только тогда поняла, что вцепилась в Древо мира.

– Спаси, – даже не прокричала, а пропела на высокой ноте.

И белоснежные листья засияли ярче, словно отвечая на мой отчаянный крик. Что-то в глубине души поднималось, росло, крепло, готовое в любой момент воспарить. Я вспомнила строчки стихов, что только утром показывала отцу. Первые строфы просто торопливо прошептала, обращаясь к Древу:

Твоя мелодия во мне звучит,

Через века мне память наполняя

Той мудростью, что предки поверяли

Тебе в посланиях своих молитв.

Древо отозвалось. Сияние усилилось, а в тело через ствол полилась сила. Я чувствовала, как создается моя алетерна, как моя песня наполняется сиянием души. Следующие строки пришли сами, их я уже пропела, всхлипывая и плача, ощущая, как сердце жгут горечь и злость:

О, сколько крови и пожарищ дым,

В ушах звенят мольбы и крики боли.

Скажи, чем это заслужили мы?

И как мне в сердце ярость успокоить?!

– Что ты делаешь, тварь?

Я закричала, когда мужчина схватила меня за волосы. Он потянул меня к себе, пытаясь отодрать от Древа. От боли темнело в глазах, но припев уже зарождался в глубине души, я ощущала, как кипит во мне сила алетерны, как она меняет мое тело, наполняя безликую внешность цветом и мелодией.

Лети, моя песня, в бездонную высь!

Душа, оживи, расправь свои крылья.

Мне ничего не нужно было для себя, лишь бы спасти свой народ, защитить их от врагов, не позволить пленить. Именно о спасении я молила, об убежище, наполняя строки алетерны силой своей неокрепшей души. Спаси их, накажи врагов!

Поднялся ветер и странный гул. Крик мужчины оглушил. Волосы выпустили из захвата, и я увидела, как гармонта отбрасывает в сторону корнями. Они обвили его мощную фигуру, приковали к полу, а корни продолжали двигаться, прорастая сквозь мраморные плиты и безжалостно прошивая тело гармонта. Он корчился в агонии, разбрызгивая вокруг себя кровь из ужасных ран, кричал, пока голос не охрип.

– Ариэс! – услышала я крик и увидела, как к умирающему гармонту бросился второй, ворвавшись в тронный зал.

Он вцепился в корни, пытаясь вырвать их из тела собрата. Но те развернулись и впились уже в его руку. Меня же подхватили мощные потоки ветра, закружили, лишая любых ориентиров. Свет Древа ослепил. Секунда, и тронный зал исчез. Тело на пару мгновений объяла невесомость. Алетерна затихла в груди, а меня бросило о землю. Приподнявшись, я обнаружила себя на улице неизвестного города. Я долго лежала, ожидая, что Древо перенесет и других иллеми. Но никто так и не появился. Я осталась одна.

Надежда есть, пока теплится жизнь,

Быть может, я еще буду счастливой.

Последние строчки припева ожили на пустынных улицах. Моя песня родилась в смерти врага и боли потери, в желании спасти и страхе погибнуть. Так началась моя алетерна, моя песня, которую я буду петь до конца жизни. Моя песня одиночества.