Норвуд - Максим Майнер

Дознаватель слегка хлопнул дряблой сморщенной ладонь по столу, прерывая мой рассказ.

– Во-первых, юноша, не надо так частить, – Сельдингер указал на мастера Фонтена, записывающего каждое слово. – Писарь не успевает. А во-вторых, отвечайте на поставленный вопрос чётко: да или нет. Не нужно мне этих лишних подробностей… Итак?

– Да, Ваше Беспристрастие, мы вошли только вдвоём, – я окончательно сник и, наклонив голову, уставился взглядом в стол. На потемневшей и потрескавшейся от времени поверхности кто-то из стражников нацарапал несколько бранных слов.

Допрос продолжался с утра и, скорее всего, закончится только поздним вечером – вон на табурете уже приготовлено несколько десятков пузатых свечей. В общем, все будет точно так же, как было последние три дня – меня не будут слушать, мне не будут верить, и никакой погони за порождением Зла, само собой, организовано не будет.

– А вот стражники… – дознаватель переворошил несколько бумаг в поисках имён. – Дэвид и Росс, показали, что никого, кроме вас и покойного, в доме больше не было. А в ваших руках имелся Клинок, который вы, между прочим, не хотели отдавать!

Бургомистр, когда заметил царапины на металле Клинка, так ругался, что даже слёг на несколько дней в постель и в ратуше пока не появлялся. Оно и к лучшему – иначе до казни я мог просто не дожить, настолько он был зол.

– Наверное, тёмная колдунья запудрила им головы, – отвечаю устало и уже в тысячный раз. – Её приказов невозможно ослушаться, понимаете? Она могла просто сказать, чтоб они её не замечали и всё! А сама, наверное, сидела на втором этаже и посмеивалась…

Господин Сельдингер слушал эти объяснения со скучающим видом, мастер Фонтен точно так же их записывал, и всем присутствующим, включая меня, было очевидно – дело идёт к пыткам. Радует одно – палач у нас такой же дряхлый, как и дознаватель, а значит, пытать будет так же, как тот расследует.

– Нахождение в доме неизвестной особы, не подтверждается никакими другими свидетельствами, кроме ваших! – обвисший подбородок старичка задрожал от возмущения. – Более того, сам господин бургомистр подтвердил в личной беседе со мной, что никакой девушки в доме не было. А еще он сказал, что вы, молодой человек, склонны выдумывать небылицы и вполне способны на убийство. И поэтому веры вам никакой нет!

Честно говоря, услышав сказанное, я просто опешил. Нет, управитель города бывал со мной строг, но никаких действительных оснований для подобного отношения не было. А уж подозревать меня в склонности к душегубству, он не имел ни малейшего повода. И если раньше я всё-таки не мог воспринимать всю эту ситуацию всерьёз, то теперь предстоящая казнь не казалась мне больше маловероятным событием. От накатившего страха заныло в животе.

Но оказалось, что поддержка у меня ещё есть. От двери, которую никто, конечно, не охранял, раздался негромкий голос и из темноты коридора вышел закутанный в тёмный плащ мужчина.

– Вы зря не слушаете парня, – говоривший был уже совсем немолод, но крепок. В нём чувствовалась твёрдость. – Похоже, он умнее всех вас… Хоть и совсем юнец.

Господин Сельдингер напряжённо сглотнул, и чуть-чуть привстав со стула, робко спросил:

– А вы кто, собственно, будете?

Мужчина – называть его стариком не поворачивался язык – сделал несколько неспешных шагов и вместо ответа, сбросил с плеч тяжёлый плащ, под которым оказалась длинная кольчуга. И в этом не было бы ничего удивительного, кабы не лёгкая дрожь над металлом, похожая на марево в жаркий день. Броня была целиком сделана из чёрного серебра.

Никаких других представлений не требовалось, иметь такую вещь мог, конечно, только интерфектор, причём высокого ранга.

От накатившего облегчения мне почему-то захотелось разреветься. Не знаю что со мной, ведь я не пролил ни одной слезинки даже на похоронах отца. Грейсы не плачут – так он меня учил.

Интерфектор заметил моё состояние, понял его и объяснил с печалью в голосе:

– Перепады настроения – это последствия встречи с упырём.

– Из-за отравы, которую он впрыскивает в кровь жертвы? – я поспешил поделиться с ним своим предположением. Мужчина вызывал какую-то необъяснимую симпатию.

– А ты, правда, умный парень, – печаль смешалась с удивлением. – Откуда узнал про токсин?

– Догадался, – похвала незнакомца была очень приятна. Я уже было решился спросить, кем была та девушка из дома, но понял, что даже не знаю, как его зовут. – Скажите, господин, как мне к вам обращаться?

– Меня зовут Бернард, – мужчина с тоской смотрел прямо мне в глаза. – Бернард Глен. И упырь, которого ты убил, был моим сыном…

Я испугался. По-настоящему! Не знаю почему, ведь в словах не было ни капли угрозы, а только печаль и тоска… Но меня просто затрясло, отчего кандалы на руках стали елозить по поверхности стола.

– Не бойся, – Бернард Глен слегка склонил голову, – я не причиню тебе вреда. И, конечно, не собираюсь мстить… Мой сын заслужил смерть. А я благодарен, что ты снял с меня тяжёлую обязанность. Потому что убить упыря должен был именно я.

Вот почему интерфектор оказался в городе! Он шёл по следам упыря, а значит, тоже был на севере…

– Господин… Глен, – произносить это имя было как-то неловко, – ваш сын обсуждал с той девушкой, которая приказала убить…

– Потом, – мужчина остановил меня жестом и добавил, обращаясь к дознавателю: – Я, интерфектор левой руки Бернард Глен, приказываю освободить этого молодого человека. Немедленно и без пререканий.

Господин Сельдингер спорить не стал, поскольку связываться с таким человеком было себе дороже. Но и сложившаяся ситуация ему явно не нравилась, и он без остановки что-то недовольно бормотал себе под нос.

– Наш управитель не сомневался в виновности этого юноши, – удалось, наконец, расслышать мне.

Теперь недовольство дознавателя понятно – интерфектор уедет, а начальство, которое ни с того ни с сего ополчилось против меня, останется.

– И что? – Бернард Глен тоже расслышал ворчание старика. – Значит, ваш управитель такой же болван, как и вы сами! Неужели нельзя было догадаться осмотреть его?

– Мы осмотрели, – господин Сельдингер поднимал бумаги, разложенные по столу, пытаясь найти ключ от кандалов. – Никаких странностей – обыкновенный труп.

– Я имел в виду парня, – в голосе интерфектора отчётливо слышалось презрение. – Неужели вы не увидели следы укусов?

Дознаватель на это замечание ничего не ответил, потому как никакого оправдания придумать было нельзя – я много раз показывал ему раны на шее. Маленькие и саднящие, они были покрыты запёкшейся кровью.

– Разве же это укусы? – негромко пробурчал Сельдингер и, наконец, разомкнул кандалы найденным ключом. – Вот как-то осматривал я жертву гуля… Вот там были укусы. А здесь… Да и господин управитель такого же мнения придерживался.

– Замолчите! – похоже, интерфектор устал от этих бормотаний. – Я уже понял, кто вместо вас вёл расследование.