Мой сосед - оборотень - Мария Лунёва

В художественную академию поступила на бюджетное место — идиотка, мазюкалкой станешь.

Подрабатываю, деньги в дом приношу — мало, едва тебя прокормить хватает.

При этом я, как и в детстве, так и сейчас, носила вещи, отданные маме коллегами по работе. Что-то новое купить — это же такие потраты. Какая разница, чем зад прикрыть?! Мама трудилась медсестрой в городской больнице и постоянно жаловалась окружающим на сложную жизнь и дочь паразитку. Я представляю, что она там рассказывала, потому как в знак сопереживания ей приносили пакеты с вещами.

Мне было так унизительно брать это в руки, а родителям доставляло удовольствие.

Халява!

Такое мерзкое слово.

"Деньги, их лучше пропить, а шмотки содрать с богатеев" — вот она философия этого дома, от которой меня выворачивало наизнанку.

Сколько раз я порывалась собрать вещи и уйти от родителей, зажить отдельно. Купить себе хоть что-нибудь новое. Пожить, не видя пьянку и ругань. Немного тишины и покоя.

Но это было невозможно.

Законы нашего мира, что топор над головой. Оступишься хоть раз, и он обрушится на твою шею.

Девушка из семьи нелюдей могла уйти из родного дома только в дом мужа.

А к Изечке я не спешила.

Там та же песня, только ещё и пьянство муженька новоиспечённого терпеть. Нет уж.

Это из огня да в полымя. И неясно ещё, где мне лучше будет.

Медленно шагая через двор, я с тоской смотрела на наши окна. Там у холодильника уже маячила фигура матери. Готовят закуску. Мой живот предательски заурчал. Есть хотелось страшно, но явиться сейчас на кухню — это снова выслушать всё, что обо мне думают. В частности, что содержимое холодильника не про меня, и если мне приспичило поесть, то вперёд зарабатывать на еду.

Остановившись, развернулась и побежала в сторону маленького магазинчика, что ютился старца соседней двухэтажки. Взлетев по разбитым лесенкам, несмело вошла внутрь.

Над головой зазвенел колокольчик.

— Тётя Агафа, — позвала я продавщицу, которая возилась с товаром в задней комнате.

— Диана, ты? — донёсся до меня её вопрос.

— Да, я, — поджав губы, не смогла подобрать слова.

— Если за пузырём, или ещё за чем родители послали, то не дам. За вами ещё долг.

Мне стало совсем стыдно. Ниже падать уже просто некуда.

— Тётя Агафа, я для себя. Сессия закончится — всё отработаю. Полы за вас буду мыть, сколько скажете.

Грузная женщина, наконец, выглянула из-за шторки.

— Что мать опять вразнос пошла? — догадалась она.

Я только кивнула, поглядывая с тоской на свой любимый чёрный хлеб и майонез. Стоило всё это копейки, но у меня в кармане вечная дыра.

— Жениху опять отказала, или как? А я говорила, как физическое совершеннолетие преодолеешь, он на тебя насядет. Этот молодой козёл всегда на тебя засматривался. Ты бы покрутилась среди других парней, может, кого получше зацепила.

— Да кому я нужна, — мне было смешно её слушать.

— Не скажи, девка ты видная, дохлая правда совсем, — тётя Агафа одарила меня плотоядным взглядом. Сглотнув, я натянуто улыбнулась. — Эх. Сходила бы ты, Дианка, на дискотеку, что ли. Вампирёнышу какому поулыбалась. Наши пацаны падки на красавиц.

— Ну, давайте честно, — я развела руками, — что с меня взять?! Даже крови не сцедишь.

Вампирша заулыбалась. Добрая она была женщина, хоть и с тяжёлым характером.

— С собой, красавица, я тебе ничего не дам, отберут, — она отодвинула шторку, скрывающую заднюю комнату. — Пошли, накормлю. Я тут себе борща наварила.

Только сейчас я поняла, что же так аппетитно пахнет. У меня предательски громко заурчал живот.

— Пошли, не робей.

Кивнув, я с радостью заскочила в подсобку. На небольшом покрытом цветастой скатертью столе стояла на дощечке кастрюлька с красным борщом, рядом зелёный лук, нарезанный чёрный хлеб, пара кусочков сала на тарелочке и стакан с разбавленной кровью.