Задание "Попадос" - Рианнон Шейл

Я заглянула в открытый кабинет и не заметила секретаря, но, кажется, ректор был еще на месте, ибо по другую сторону от следующей двери я слышала шаги. Поставив сумку с вещами на стул, я двинулась вперед, и перед тем как открыть дверь, я одернула юбку и оправила блузку, надеясь, что выгляжу прилежно и не мято. Папка документов в руке заметно дрогнула, как только я открыла дверь, и передо мной нарисовалась высокая темная фигура, в руках которой была книга. Губы растянулись в улыбке, обнажая белоснежные зубы, и я как-то неожиданно для самой себя тоже улыбнулась в ответ.

– Никак иначе опоздавшая ведьмочка? В этом году ты у нас единственная. Проходи, я не кусаюсь, – отвечает по доброму, запихивая книгу в полку. А не тали эта случаем книга? Я проследила внимательно… Не та.

Ректор прошел за стол и сел в большое красное кресло и жестом указал мне на рядом стоящий стул.

– Давай документы, – протягивает руку, а я смотрю на нее, смотрю и смотрю. В голове тишина, пустота и перекати-поле. Какая сильная и красивая рука, а на ней любопытная татушка от самой ладони уходит вверх под белый рукав. Смотрю, как он этой самой рукой подпирает подбородок, и устало смотрит на меня, не скрывая улыбки. Зеленые глаза, обрамленные черными густыми ресницами, лишили меня возможности мыслить, но стоило ему моргнуть, я будто бы очнулась ото сна.

– Ах, простите! – протягиваю папку. – Извините, я ворвалась и не поздоровалась. Добрый вечер! Меня зовут Изабелла Лерон! Я опоздала, простите! – кажется, это я уже сказала. – Летела с другого конца империи и…

– Летела на метле?

– Ч-что, простите?

– Говорю, ты опоздала, потому что летела на метле, а та, наверное, сломалась?

– Что? Нет, на какой метле? На самолете. Просто рейс задержали вот я и опоздала.

– Да расслабься, Белла! – улыбается широко. – Ты не против, что я так обращаюсь? Я ведь шучу. Учеба в понедельник начинается, не нужно быть такой серьезной.

– Ладно, – лавина сомнений меня накрыла. Это вообще точно ректор?

– Но с понедельника будь собрана! Еще раз опоздаешь, я с позором тебя исключу. Выведу на красную дорожку и под аплодисменты учеников, ты шагом уйдешь за ворота академии и будешь мамкиным и папкиным позором. Поняла?

– Поняла, поняла! – закивала в ответ.

– Изабелла, я пошутил. Успокойся. Никто тебя исключать не будет и с позором в родительский дом не отошлет. Это была проверка. Ты её не прошла. Значит, ты ботаник и учиться будешь хорошо. А я люблю тех, кто учится хорошо. Вы повышаете градус престижа моей академии ну и мой тоже в глазах других. Твой школьный табель замечательный. И баллы почти все высокие. Проблемы с физической подготовкой только вижу, но это не страшно. С чем смогу – помогу. Боевые искусства я веду, но, наверное, тебе такое неинтересно? Какой у тебя там факультет? Ага, зельеварение и траволечение, – бормочет он и перегоняет все мои мысли наперед, записывая что-то в папку. – В общем-то, я ничего у тебя вести не буду. Как жаль, как жаль, – выдохнул он подмигнув. – Видеться на занятиях не будем. Но ты хулигань, что ли, иногда. Раз в месяц будешь у меня тут сидеть и стесняться, розовея как закат, что у меня за спиной, – закончил он, словесный монолог поиграв бровями.

Я чуть наклонилась вправо, и действительно, розовый закат за спиной ректора в настежь открытом окне. Ректор повторил движение и уставился прямо в мои глаза. Смотрели друг на друга секунду другую, хлопая ресницами. А он, оказывается, очень даже красивый! И эта брутальная щетина и густые темные брови совершенно не делали из него грозного мужика, коих было куча в моей академии. Этот же напротив сразу как-то доверия внушает. Улыбаться заставляет. Вон я улыбаюсь уже пять минут, смотря на него, и главное, что это взаимно. А челюсть сводит практически не заметно!

– Ну, пойдем, Белла. Я покажу тебе хоть что-нибудь в своей академии и провожу до женского корпуса. Но, честно говоря, я тут пятый год, а сам еще не всю академию прошел. Кстати, меня зовут Рентариэль Сурдо, если ты вдруг не знала, – протягивает мне свою руку, а я опять смотрю на нее, как завороженная, но быстро сообразив, робко протягиваю свою и касаюсь его ладони. Он в ответ аккуратно сжимает мои пальцы, а у меня внутри какой-то странный ураган, который заставляет моё тело вибрировать, но он, кажется, этого не замечает.

– Изабелла Лерон, – отвечаю ему. Моя игра в смущающуюся девушку переросла границы и я сама поверила в то, что я смутилась. Оскар мне в студию, пожалуйста!

Обворожительный и галантный ректор провёл мне небольшую экскурсию, рассказал историю академии, и о том, как его нелёгкая занесла в это престижное заведение на такую должность.

А он всего-то на всего любит детей. Ну разве не мило?

Мило! Но всё равно подозрительно!

Прошагав час с небольшим, я кое-чему поразилась. И это была не столовая, меню которой позавидуют все те, кто учится в военке. Не лабораторные, навороченные чем-то современным! Ни преподавательский состав, ни полигон и даже не отсутствие у ректора жены в его то почти сорокалетнем возрасте, а то, как старшекурсницы, увидев нас, помчались в нашу сторону с криками: «Ректор РЭН»!

РЭН?! Что ещё за РЭН?

Это… Да это же возмутительно!

А этот самый ректор Рэн поприветствовал всех и тактично дал понять, что ему не до них. Он тут, знаете ли, экскурсию проводит для меня будто я особа королевских кровей. Может он в курсе кто я? Ну нет, мне бы капитан сообщил. Во всяком случае, я на это надеюсь, но утром позвоню и уточню.