Саинтэ. Единственная для дракона - Наталья Ручей

Поначалу я надеялась, что просто так драконы границу Анидат не пересекут. Понятно, что они с крыльями, понятно, что они – важные птицы (хе-хе, вот бы они услышали), если их сама герцогиня пригласила, но ведь есть порядок! И согласно ему всяк входящий и выходящий отмечается в регистрационной карте. Но… то ли крылья в излишне большом почете, то ли моя потеря для города не слишком существенна, никто нас не остановил, и город медленно растворился в пространственной дымке.

– Эй! – крикнула я чешуйчатой морде, лениво обернувшейся, чтобы в очередной раз проверить не лишился ли пассажира в спешке. – А как же прием у герцогини?!

Признаюсь, что надежда на его прозрение была, но смутная, и я не слишком удивилась, когда дракон притворился, что не услышал. Только жесткие губы растянулись в оскале, мол, ага, болтай, болтай, здесь в облаках все равно невыносимо тоскливо, послушаем. Ну, ладно, если его не тревожат чувства нашей правительницы, то мне до нее вообще дела нет.

Сижу себе, лечу себе, смотрю себе…

А облака белым туманом задевают ладонь, щеки, длинные волосы, и проплывают мимо. Важно, величественно, перекидываясь в знакомые образы. Вот то далекое облако, что почти возле солнца – дурь-трава, даже лепестки похожи, а то, что за ним – легал, стоящий на коленях перед любимой. Эх… бывает же… любовь…

Я, видимо, так громко вздохнула, что дракон раздумал играть в глухого. Обернулся внепланово, задержал внимательный взгляд сапфировых глаз на мне, и начал стремительный спуск. Такой стремительный, что я не то, что вздыхать раздумала – я дышать разучилась! Но когда до земли оставалось всего несколько метров, дракон взмахнул крыльями и снова набрал высоту. Только я начала успокаиваться – снова самоубийцей метнулся вниз. И снова поднялся в небо.

– Т-ты, – головокружение заставило привалиться к его шее, обнять до крепкого удушья, – если передумал меня похищать, только скажи. Я вовсе не против сойти, а выбрасывать то, что самому не надо, а другим в самый раз, ни к чему!

Я еще много чего хотела сказать, но дракон взревел так громко и отчаянно, что я оставила все попытки до него докричаться. Саму себя не слышно, да и лучше поберечься, чтобы не расстраивать папу. Можно его и сейчас позвать, но очень уж он нервно реагирует, если в радиусе пятидесяти метров от меня мужская особь крутится. А здесь я сама обнимаю, да еще сижу так пикантно… на шее…

Позор, в общем.

Вот приземлимся… Так, кстати, получше будет: что папу, ради трех драконов от важных дел отрывать? Он даже не развеется. А выведу-ка я его на клан, покажу обвинительно пальчиком в похитителей, а он спасет меня и еще и выкуп возьмет, чтобы свою сокровищницу пополнить, и подумает, какая же у него дочь мудрая! Такая мудрая, что вовсе не нужно ждать периода обращения, чтобы ей мир показать.

Ну, ведь может он так если и не сказать, то подумать, верно?

Покосившись на меня, дракон начал спуск, но на этот раз плавный, медленный, как облачко, мимо которого мы пролетали. И на этот раз довел начатое до конца, приземлился. А мне вставать не хотелось. Лежу себе, держусь себе, старательно не смотрю на дыру в пещере, возле которой мы очутились. Да я вообще ее не замечаю. Ее здесь и нет, тем более если закрыть глаза…

А, может, и не стоило этого делать, кстати, потому что открыв глаза, я пещеру, действительно, не увидела, так как меня крепко прижимал к себе высокий мужчина, и мой взгляд упирался ему в грудную клетку.