Академия тишины - Ефимия Летова

Над горячими чашками поднимается лёгкий серебристый дымок, тает в воздухе. Сложно сказать, в чём заключается магическое воздействие этих самых чашек — в гладком ли фарфоре, мягко согревающем пальцы и ладони, в самом ли напитке, в этом объединяющем таких разных людей ритуале — почти синхронном вознесении молитв незримым чайным богам при поднятии чашек по неизменной траектории от солнечного сплетения к губам?

Главное, целебный эффект ритуала чаепития несомненен.

— У мамы был дар. Она наложила на меня заклятие изменения внешности, но нашёлся маг, который смог его снять.

— Заклятие изменения внешности? — отец был растерян. — Зачем, Джей?

— А зачем она сбежала от нас, пап? — вопросом на вопрос ответила я и поставила чашку на стол. — Зачем и куда? Ты никогда мне ничего о ней не рассказывал. Никогда и ничего!

Отец выглядел смущённым, растерянным. Но не виноватым. Так смущался старенький дедушка Ларса, когда проливал суп, не справившись с ложкой, или обнаруживал, что не до конца застегнул штаны — очень искренне, но как-то поверхностно, словно бы по заведённому порядку.

— Ты и не спрашивала никогда, Джей…

Нет, так мы никуда не продвинемся.

— Почему ты сегодня не в лавке?

— Взял помощника пару месяцев назад. Спина, знаешь ли, побаливает, а дела идут неплохо, доход позволяет.

— Почему она ушла, пап?

Отец поперхнулся, потом пристально оглядел богатый обильный стол: ветчина, палка кровяной колбасы, вяленое мясо, запечённая с овощами говядина, пирог с яблоком. Поправил примятую льняную скатерть, пошевелил пальцами, переставил местами солонку и перечницу. Покосился на неровно стоящие в деревянной салфетнице салфетки. Почесал округлую лысоватую голову.

— Не знаю. Я очень плохо знал её на самом деле. Очень плохо и очень недолго, если можно так выразиться. Мы были весьма… разные, Джей. Да ты, наверное, и сама это понимаешь. Ты же у меня такая умная девочка. Честно говоря, мне даже немного жаль, что… — он не договорил, провёл пальцами по пряди моих волос, но я поняла недосказанную мысль. — Эта красота не принесла ей счастья. Она не была счастлива, Джей — ни до встречи со мной, ни после. У неё была какая-то история до меня, если можно так выразиться, но я не расспрашивал, а она сама почти ничего о себе не рассказывала. Я и не настаивал, потому что был рад просто… Ты такая юная, наверное, ты, как и все девушки, думаешь, что отношения, дети меняют жизнь кардинально, вытаскивают из тьмы к свету, но это… не совсем так. Рано или поздно ты всё равно остаёшься наедине с самим собой и со своими демонами. Мне очень жаль, Джей. Я не знаю, почему она ушла и куда.

Джеймс притих внутри меня. Об этом периоде жизни Корнелии — со дня физической смерти и до переселения его сознания в меня — он ничего не знал.

— Она меня совсем не любила? — не хотела я говорить это вслух, и спрашивать такое у отца было бессмысленно: откуда ему было знать, что творилось у Корнелии — мысленно я продолжала называть её именно так — в голове. Но я всё-таки спросила — и даже братец подавился очередным подступившим к горлу комментарием, а ведь подобная тактичность была ему глубоко чужда.

— Конечно, — чуть помедлив, сказал отец. — Конечно, любила. И, видимо, хотела сберечь от чего-то — даже такой ценой, как расставание с тобой — не зря же были все эти заклинания. Про дар она мне ничего не рассказывала, она вообще… мало со мной говорила. Ох, Джей, может быть, можно вернуть всё обратно? — и он неловким жестом обвёл вокруг меня круг в воздухе.

— Нельзя, поздно уже обратно, — вздохнула я и задала, наконец-то, правильный вопрос — по делу. — Скажи мне, как я оказалась в Академии Безмолвия? Как мы с Ларсом там оказались?

Отец взглянул на меня удивлённо:

— Но я же говорил тебе, Джей. Из учебных заведений для учащихся, владеющих даром, Академия безмолвия была самая дешёвая и простая, к тому же только два года обучения…

— Нет, — перебила я. — Она не дешёвая и уж точно не простая. Мама училась там же. Ты просто подал туда запрос, а тебе просто ответили? Указав моё имя и фамилию, верно? А узнал о ней от кого?

— Ну-у, — отец выглядел теперь по-настоящему растерянным. — Не совсем так. Документы в Академию безмолвия подавал Алексан…

Отец Ларса?

«Любопы-ытно», — пропел Джеймс, а я кивнула — ему и себе самой.

— И по поводу вступительного взноса и прочих условий тоже он тебе сказал?

— Да, а почему ты спр…

В дверь постучали, и отец осёкся, глядя на меня как-то неуверенно. Мои вопросы и, соответственно, ответы на них нужны были только мне, не ему. Ему было проще оставить всё, как есть.

— Открою?

Отец неопределённо кивнул, и я подошла к двери, распахнула её — даже такие простые действия вызывали какую-то невнятную внутреннюю оторопь, словно за эти несколько месяцев, проведённых в Академии, я совершенно оторвалась от семнадцати лет прошлой жизни. Месяцы, к некоторому моему стыду, легко перевесили годы.

— Мистер Джон, я…

На пороге стоял Ларс и глядел на меня во все глаза. И мне снова на мгновение стало стыдно.

«На всех не угодишь. Отомри, Джейма. Не хватает только пронзительной сюиты в исполнении виолины — для проникновенности момента»

«Он смотрит на меня так, словно я воскресла из мёртвых. А меня всего два дня не было»

«Он смотрит на тебя так, потому что с этой внешностью ни разу не видел, балбеска»

Демоны, точно.

— Ларс, а вот и я! — преувеличенно бодро говорю, отодвигаюсь, чтобы дать ему пройти, но Ларс не двигается с места. — Немного… ммм… задержалась в поместье Фоксов, потому что мистер… — произносить его имя здесь, в доме отца, кажется кощунственным, хотя отец, насколько я поняла, совсем не в курсе той давней истории. — Отец Габриэля снял с меня иллюзию. Ну, как я тебе?

Неуместно-кокетливый вопрос прозвучал довольно жалко — кокетство никогда мне не давалось, да и чувство неловкости разбухало, словно дрожжевое тесто. Ларс, как и отец только что, медленно протянул руку, коснулся шёлковой рыжей пряди, пропустил между пальцев. Я задержала дыхание — демоны, ну как будто я тут в чём-то виновата!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍