Пленники Долины - Виктор Кузнецов

– Вам потребуется сдвинуть валун. Он там один такой у входа в тоннель, так что не ошибетесь. Под камнем в нише увидите пластину. Чтобы плита отъехала в сторону, нужно на пластину наступить.

– Один справлюсь?

Хозяин бросил на собеседника оценивающий взгляд.

– Вы – справитесь.

– Как давно пользовались проходом?

– Да кто ж его знает? – всплеснул Норманн руками. – Прадед покупал в Норд-Эле жемчуг, дед менял алмазы на зуб морского змея, отец сбывал таниевую руду, пока это было возможно. Сейчас, сами знаете, если кто и приторговывает рудой, так только те, кому поручено ее охранять.

– Смотрю, у тебя целый семейный подряд! А говоришь, сын за отца не в ответе, – усмехнулся посетитель.

– Я никогда через проход не ходил и не собираюсь. Думаю, лет пять никто плиту не тревожил.

Чужак нахмурился. Пользуясь паузой, Норманн Амос заискивающе заулыбался.

– Господин, вы не будете на меня сердиться? – заюлил он. – Я ведь вас за лазутчика принял. Думал, в Норд-Эл хотите переметнуться.

– Не буду, – успокоил собеседника таинственный посетитель. – Ты поступил правильно, как верный вассал короля.

По интонации, с которой были произнесены последние слова, Норманн догадался, что собеседнику, действительно, до владельца гостиницы дела нет.

– Что-нибудь еще можешь добавить? – продолжил расспрашивать гость.

Норманн на мгновение задумался, загнул несколько пальцев, будто подсчитывая в уме, пошевелил губами и выдохнул:

– Вроде все.

Незнакомец хлебнул напоследок пива, вытер губы рукавом куртки, потянулся, расправляя затекшие плечи, и, давая понять, что разговор окончен, спросил Амоса:

– Ну, где тут твои хваленые комнаты, показывай.

Норманн вскочил так, словно его в причинное место укусил рыжий муравей. Не снимая с лица ответной улыбки, повел гостя на второй этаж и, лишь определив на ночлег, отважился спросить то, о чем все время хотел, но не решался:

– Милорд, жуть как хочется узнать кто вы. Я дар речи потерял, когда Эдвин Уайз перед вами расшаркивался.

Загадочная усмешка тронула губы незнакомца.

– Я решаю проблемы.

Постоялец предусмотрительно умолчал, что решает он проблемы одного-единственного в королевстве человека – его короля. И лишь в том случае, когда действовать в рамках закона не представляется возможным, а ситуация требует незамедлительного вмешательства.

– Чьи проблемы? – полюбопытствовал Норманн Амос.

– А вот этого тебе лучше не знать, – подытожил постоялец, указав хозяину гостиницы на дверь. – Разбуди меня в шесть утра.

Норманн с облегчением выдохнул и поклонился.

– И раздобудь кирку попрочнее.

– Слушаюсь, господин, – пятясь к двери, послушно закивал владелец заведения.

Спустившись в трапезную, он машинально взял кружку и начал ее протирать, гадая, что же за таинственный господин остановился у него на ночлег.

* * *

Речка Эрта, в Драконьих Горах игривая, как жеребенок, полноводная и ленивая на равнинах Норд-Эла, вывела Ланса Торнтона к Прибрежным Холмам. Тут она более всего напоминала расшалившийся ручей: не слишком широкий, но дерзкий и упрямый. Какой Эрта и была когда-то в юности, питаясь дождями и талым снегом.

Место, где вода уходит под землю, Ланс отыскал без труда. Откатил валун, под которым находилась пластина, приводящая в действие лебедку, нажал – каменная плита сдвинулась на несколько дюймов, а затем с громким щелчком остановилась. То, чего лазутчик опасался, все-таки случилось.

Ланс достал кирку и выверенными ударами, будто занимался этим всю жизнь, стал крошить плиту. Закончив возиться с непокорной дверью, он присел на валун, сорвал кислицы, бросил ее в рот. Пожевал. Почувствовав, как свело скулы, выплюнул и достал из сумки свиток с планом дворца. Убедившись, что хорошо помнит все подробности, швырнул свиток в воду. Припрятал в корнях верительную грамоту, предварительно завернув ее в два слоя пергамента, поднялся с камня и шагнул в проход.

Сегодня посланнику короля Конрада предстояло непростое дело. Виной тому стал необдуманный поступок красавицы Мирцы, дочери правителя одного из дружественных Артуану королевств. Три дня назад принцесса тайно покинула родовой замок и сбежала к Оресу, сыну короля Ингмара, чьи владения простирались на многие мили вдоль побережья. Убитый горем отец не мог тягаться с Ингмаром ни мощью, ни богатством и, не колеблясь, попросил помощи у властителя бескрайнего Артуана. Выслушав просьбу соседа, Конрад пообещал помочь, недвусмысленно намекнув, что в обмен на услугу хочет получить западные территории.

Любовь к дочери перевесила все сокровища западных земель, и неравноценную сделку скрепили подписями и печатями. Едва высох последний вензель, Конрад ощутил себя богаче, отец Мирцы обрел надежду, а Ланс Торнтон снова получил возможность доказать, что в своем деле он лучший.

Проход вывел к обрыву. Обрамленное белой лентой прибоя, тридцатью футами ниже бесновалось море. Грозные в своем гневе волны, едва коснувшись берега, быстро теряли стать и задор, жались к земле и, утратив последние крупицы храбрости, торопились назад.

Ланс закрепил веревочную лестницу за каменный конус и, стараясь не касаться колючих ветвей боа-боа – цепкого, приземистого кустарника, способного расти даже на каменистых склонах, – начал спускаться вниз. Лестнице не хватило каких-то семи футов. Ланс повис на руках, разжал пальцы и благополучно приземлился на ноги. Поправив сумку, зашагал в сторону темневшего в двух милях от места спуска надводного замка.

Густая тень скрывала лазутчика от взоров часовых, и он быстро сокращал расстояние. Под ногами шуршала галька, с пронзительными криками в небе носились потревоженные поморником чайки. Сквозь прорехи облаков пробивались иссеченные столбы света, в воздухе пахло гниющими водорослями. Внимание артуанца привлекла крупная, голубая с поперечными черными полосами рыба, лежавшая в нескольких шагах от линии прибоя. Она вяло подрагивала хвостом и раскрывала рот. Ланс поднял засыпающего обитателя водной стихии и бросил в волны.

Выстроенный в двух полетах стрелы от побережья, дворец опирался на множество колонн и с берега казался гигантским спрутом, поднявшимся из морских глубин. Только безумец мог надеяться проникнуть туда незаметно. Даже птицы облетали дворец стороной. И только холодные рыбы, лениво шевеля плавниками, безбоязненно кружили вокруг гранитных опор.

Отыскав несколько увесистых булыжников, Ланс сложил их в холщовый мешок и привязал к пояснице; затем вытащил из сумки пустотелый стебель морской лилии с закрепленным на одном из его концов куском пробкового дерева, второй конец взял в рот и шагнул в прибрежную пену. Столь незатейливое приспособление не позволило бы пересечь впадину глубже десяти-двенадцати футов, но в этом и не было необходимости. Ингмар намеренно выбрал для возведения замка именно это место. Морское дно тут было пологим на протяжении целой мили. Поэтому главной заботой шагающего по дну человека оставалось не сбиться с пути. Но и здесь имелась своя подсказка. Во время строительства в воду падали обтесанные куски мрамора, осколки гранита, кувшины с клеем, черепица. Дорожка из мусора вела прямо к подводной колоннаде.