Вечный. Кровь леса - Артем Лунин

Я сделал еще пару десятков прыжков, прежде чем сообразил, что ветке соприкосновение с роем никакого вреда не принесло.

Легкие горели, словно в них уже набились огненные насекомые, в боку кололо, сбитые ноги страшно ныли. Я остановился, прислонился спиной к дереву, затравленно глядя на приближающийся рой.

Рой подлетел и остановился на расстоянии полуметра от моего лица. Он просто висел в воздухе, гудел и ничего не делал.

Я протянул руку, и шар неторопливо отлетел в сторону, избегая моего касания.

– Что же ты такое? – спросил я растерянно, отдуваясь. Светильник заплясал в воздухе, словно пес, довольный, что с ним заговорили, завилял хвостом.

И в ответ на эту мою мысль шар превратился в гротескную собачью морду.

Я моргнул. И пожелал.

Рой послушно сформировался в лицо Джулии. Потом Светы. Наверное, из меня вышел бы неплохой скульптор…

Я создал автопортрет. Потом голову единорога. Медного Всадника. Обнаженную женскую фигуру с крыльями. Волшебника с посохом.

Наконец мне надоело баловаться, и рой снова принял шарообразную форму. Я откашлялся и самым внушительным голосом, на который был способен, произнес бессмысленное слово:

– Думак!

Шар вздрогнул и неторопливо начал рассыпаться на отдельные искры. Какие-то летели в глубь леса, другие просто опадали и угасали.

– Все с вами ясно… – Я понял, что истерически смеюсь, и с усилием заткнулся. – И незачем так гоготать, – наставительным тоном сказал сам себе. Это же элементарно, Уотсон. Ширак. Свет зажегся. Думак. Свет потух. Заклинание, догадался Серый!

Слово не бессмысленное!..

Заклинание!..

Ширак – зажигает огонек на волшебном посохе мага. Думак – гасит огонек. Я даже припомнил разноцветные книжки на книжной полке Джулии.

Я сказал заклинание. Собственно, во время своего лихорадочного бормотания повторил это слово никак не меньше полусотни раз.

И каждое слово и соответствующий образ вызывали искру. Рой послушных моей воле частичек света!..

Ловя мои мысли, рой менял форму, как пластилин в руках. И, покорный «отключающему» заклинанию, разлетелся.

Магия! Настоящая, всамделишная магия!

Ух-х-х ты! Wow, как говорят янки, а последние двадцать лет и весь остальной мир! Я сказал заклинание! Оно сработало!

Но сработает ли еще? – подумал я, и словно холодной водой окатило.

– Ширак!.. – заорал я во всю глотку. Эхо повторило, и…

Ничего.

Спокойствие, только спокойствие… в прошлый искры явились тоже далеко не сразу…

Вз-з-з…

Я проводил взглядом появившийся огонек и дико завопил на весь лес, подпрыгивая, зашелся истерическим хохотом…

Я – маг!

Великий чародей!

Призыватель искр!

Повелитель Света!

Надо попробовать еще какое-нибудь заклинание. Блин, почему я, дурак, не читал фэнтези… У Джулии, у Светки, у Тохи не было бы ни малейших проблем, сюда их вместо меня – и моментально освоятся, я уверен…

Ладно. Я же тоже помню. Книг читал немного, заклинания, понятно, не запоминал, но фильмы-то, игры на «волшебные мотивы»!.. Огненный шар, файербол… может быть, в другой раз попробую, спички детям не игрушка, особенно в лесу.

Руны. Магические жесты. Хитрые пальцесплетения. Нет, не вспомню.

Что-то же должно застрять между извилин, кроме огненного шара!.. Ага, стихии.

Земля. Призыв земляных големов, древесных существ. Круто… слишком круто.

Вода. Вызов дождя – из-за зеленого купола леса мне даже туч не видно. Что еще? Какая-нибудь Ледяная Бритва… только нет здесь воды. То есть, конечно, вода есть, в земле, деревьях и воздухе, но… в общем, воду пока к земле.

Воздух. Порыв ветра, воздушный толчок. Какое-то время я толкал воздух ладонями, пытаясь поколебать листву поодаль. Кажется, получается. Или это я шатаюсь.

Ладно, стихии пока отставим. Что еще? Руны. Не помню я их, а корябать самому… можно попробовать. Но потом.

Оглушающее заклинание. Некого здесь оглушать. С обезоруживающим – тоже. Связывающее – веревки, липкая паутина… не верю я, что материал для них возникнет из ничего по моей воле. А раз не верю, не смогу сделать. Одно дело – невесомые светляки, их мое воображение приемлет.

Что еще? Некромантия, разумеется. Искусство темных волшебников, которые вызывают мертвых духов, поднимают скелеты… Знакомые ролевики хвастались пластиковыми черепами-костями, платьицами черными (это мантия!.. – обижался Тоха).

Погодите-ка. Светлячков я создаю, используя образ света. А как насчет некромантского колдунства? Образ тьмы, вестимо, – и представить легко. Надо придумать волшебное слово, ужасное, страшное и жуткое. Ключ к магии – воображение… Сосредоточить волю… воззвать к Темной стороне, угу…

Желающих Дед обучал и мысленным практикам. Разум первичен, втолковывал он. Я обычно пропускал мимо ушей, полагая себя практиком…

Кажется, получилось. Мое сознание заполнилось образами тьмы, холода, зла и смерти. Когда мысленное упражнение достигло максимальной визуализации, я зачерпнул из черной дыры в своей груди ее черноты и сделал магический пасс, выдыхая чувства из себя вместе со словом:

– Дыханиесмерти!..

Ногти оставили за собой в воздухе белесые непропадающие следы. Порыв ледяного ветра плеснул по кустам, вокруг стало сыро, в корнях деревьев сгустился туман, и они стали похожи на кости. Горло перехватило, волосы встали дыбом на всех частях тела.

Передо мной появился призрачный парящий череп с полыхающими холодным зеленым огнем глазницами. Страшно зевнул, из пасти вырвались клубы зеленого дыма…

Выругавшись от испуга, я торопливо взмахнул перед собой руками, указывая, в каком направлении ему следует отправляться. Череп щелкнул пастью, обдав меня промозглым холодом, повернулся и медленно полетел прочь.

Я смотрел, как он вилял между стволами деревьев, наконец скрылся. Тьма отступала медленно, неохотно.

– Так… некромантию пока отставим тоже, – сипло пробормотал я. – Лучше пошли отседова…

И свое предложение показалось мне очень дельным.

Магия детям не игрушка – убедился я скоро.

Похоже, некая мана все же существует. И я ее израсходовал. Усталость лежала на плечах, как свинцовый воротник.

И насчет расплаты за обращение к Темной стороне книги-фильмы не врали. Из меня будто литр крови выкачали, а потом выставили на мороз. Кожа лица потеряла чувствительность, кисти рук болели, смотреть на них было страшновато – белые с четкими голубыми венами. В пальцах разбегались ледяные мурашки.