Неудачник - Павел Барсов

— Да, скорее всего. — Убираю руку, потому как снова начинаю испытывать голод. — Альтернатива тоже подходит не всем.

— Обращение? — Умные серые глазки смотрят ни разу не испуганно.

Любопытство – это ничего не сказать.

В её глазах просыпается настоящий охотничий азарт, по-другому это не описать. Но чувство странности происходящего меня буквально съедает. Что-то я не понимаю?

— Ты для этого меня и искала? — Делаю удивлённый вид. — А не боялась, что я тебя мог прикончить прямо там, где обнаружил? Одиннадцать минут нужно, чтобы выпить человека досуха. И ты сама сделала так, что не смогла бы сказать о своём желании стать одной из нас.

— Я не хочу становиться вампиром. — Вот тут я ей верю, точнее, её пульсу. — Я пришла заключить сделку.

Вот теперь я удивлён по-настоящему.

— Я хочу обменяться информацией. — Она кивает на папочку, прихваченную мной.

— И что взамен? — Улыбаюсь, специально немного выдвинув клыки. — Интервью с вампиром? Или личные впечатления пищи?

— Я бы не отказалась от интервью. — Она смеётся. — Да и личные впечатления неплохи – по ощущениям это круче любого секса. Но мне всего лишь нужно имя.

— Имя вампира? — Скептически перевожу взгляд с папочки на её лицо и обратно.

— Да. — Смотрит выжидательно, по глазам вижу, что она в курсе, что просит многого – разглашение информации о ком-либо из нашего народа является серьёзным преступлением.

И к слову, не мешает выяснить, кто тот парень, который наплёл этой умопомрачительной вкусняшке обо мне. Так и быть, в благодарность за такой подгон я убью его быстро.

— Не вижу особой ценности в папочке, чтобы рисковать своей драгоценной шкурой. — Иронично улыбаюсь ей в лицо. — Без тебя я получил бы эту же информацию парой часов позже.

— Без моих пометок и комментариев. — Подаёт листок с таблицей, где многие строки подчёркнуты цветными маркерами. — А кроме того, тебе ведь понравилось… блюдо? Не интересно, чем особенная моя кровь?

Ловлю себя на мысли о полной абсурдности происходящего. Девчонка ведёт себя так, как будто это она меня может прикончить в любой момент, она играет со мной.

— Яд? — Хмыкаю. — Или наркотик?

— Рецепт. — Улыбается. — Способ сделать любую кровь такой.

Чувствую мысленный призыв.

— Посиди, пожалуйста, я ненадолго отлучусь. Если хочешь кофе или что-то ещё, скажи андроиду. По идее, у тебя сейчас должен разыграться неплохой аппетит. — Она кивает с улыбкой.

Апартаменты Риты через один коридор от меня. Подруга сидит в кресле спиной к двери, изображает усердную работу за компьютером. Подхожу, целую изящную шею, прикладываюсь клыками, чтобы лишь слегка брызнула кровь.

— М-м-м. — Постанывает. — И всё? Ты, похоже, уже не голоден. Надеюсь, осушить эту журналистку ты не успел?

— Нет, конечно. Она ещё и неплохой собеседник. — Целую в макушку. — У меня для тебя очень плохая новость.

— Ну и?.. — Она разворачивается ко мне с любопытной улыбающейся мордашкой.

— Тебя подвинули с пьедестала моего любимого блюда.

— Вау… Ты хочешь меня задеть или на самом деле что-то из ряда вон выходящее? — Рита закусывает нижнюю губу, не прекращая хитро улыбаться. — Я не удержалась и прогнала её по нашим базам.

— Охотница? — Пресекаю её игру на старте.

— Ты загнул. — Рита, как всегда, понимает без слов, но пытается сохранить интригу. — Но по-своему весьма интересная девочка.

— Ты расскажешь или мне нужно это как-то заслужить? — Снова прижимаюсь губами к её шее.

— На первый взгляд ничего особенного. Детдом после смерти матери, учёба, работа. — Зелёные зрачки снова превращаются в чёрные точки, она ожидает моей реакции.

Знаю по опыту, лучшей реакцией сейчас будет отсутствие оной…

— Мать двадцать лет назад была осушена. — Рита не выдерживает, а потому немного злится.

— Я в тебе не сомневался, моя сладкая. — Посылаю воздушный поцелуй, что между нами двумя давно однозначно трактуется, как дружеская насмешка.

— Стой. — Оборачиваюсь от двери и иду к ней за протянутым листком, читаю по пути к выходу.

Оборачиваюсь, чтобы увидеть её насмешливый взгляд и вытянутые губки над ладонью — воздушный поцелуй.

4 (516 г.)

Голубое небо в одно мгновенье скрывается за чем-то расплывчатым. От резкой смены картинки непроизвольно закрываю глаза. Снова открываю их медленно, осторожно, а потому вижу всё намного лучше. Надо мной склонилась стоящая на коленях или присевшая девушка, рядом с ней стоит другая, которую я скорее угадываю, чем вижу. Резкости моего зрения едва хватает рассмотреть лицо и руки ближней. Она стягивает с моей головы шлём из толстой кожи.

— Изрублен весь… — Говорит не мне, а спутнице. — Живой доселе неведомой силой держится.

— Он не один здесь не из степняков. Дюжина ещё таких, как он, только все мёртвые — Та зыркает по сторонам. — Десять рук покрошили, коней с десяток вместе с седоками порублено. Что за сила такая? Эта сила, верно, и держит…

— Только не осталось в нём её больше. — Девица обтирает мой лоб прохладной ладонью. — Пригожий… Не жилец он, Змейка.

— Судьба значит, у него такая. — Та, которую спутница назвала Змейкой, опустилась рядом. — Не из наших. И дядьки нету рядом, чтоб подмог чем.

Отвлекаюсь от боли, сосредоточившись на их лицах. Та которая ближе, похожа на северянку, светлая волосами и лицом, с большими серыми глазами. Вторая скорее на скифку похожа, смуглая слегка и остролицая, черноволосая, чем-то схожа со степняками даже.

— Дядька не поможет…

— Любава! — Смуглянка дёргает её за плечо. — Не смей думать даже. Помни, что дядька говорил.

— Помрёт ведь… — Она смотрит на Змейку, затем переводит взгляд на меня.

— Не смей, сестра. — Та умоляет её. — Ведь мы даже уйти не можем сей же час. Себя раскроешь и нас всех погубишь. Избавь от мук и всё.

Светловолосая склоняется надо мной, чувствую нежные прикосновения к шее, чуть заметное царапание. Вся боль незаметно и быстро уходит. Я не могу шевельнуться, лишь, скосив глазами, могу видеть её светлые волосы. Чувствую мягкую ладонь