Свадебный переполох - Ольга Ружникова

Может, его еще и совесть замучает — со стариками бывает. Даже с такими. Хоть с Ральфом Тенмаром на подобную удачу рассчитывать и не стоит.

А вот что лорд Таррент у Ива Криделя гостил и уехал — это уже интереснее. Зачем племянничек ездил к дядюшке? Советоваться?

Ничего, объявится в Лиаре. Там и потребуем ответа — о матери и сестре. А потом сдадим Всеславу. Хватит, мальчик, побегал — и хватит. Убил папу — пора платить. И если уж убил — так не попадайся. А Северному Волку хватит и намека. И суд тебе, Леон, не понадобится.

Сопляка пришлось бы убивать в любом случае. Когда вернется Роджер. Или когда…

Или! Но если это сделает кто другой — тем лучше.

Ну, наконец-то можно отодвинуть тарелку! И наконец-то убрали полуголых баб. Всех, кроме той, кого Гуго Амерзэн захапал себе на жирные колени.

Спорить с королевским дядей никто не станет. Не тот повод.

Значит, девка там и останется. Можно заседать дальше.

Глава 2

Эвитан, Тенмар — Лютена.

1

Ну, вот и всё. Последний взгляд на ставшую почти родной комнату. Чуть ли не пленницей чувствовала себя здесь порой. Игрушкой прихотей вздорного старика.

А сейчас кажется — век бы с замком не расставаться. Как и со стариком. Не говоря уже о Катрин!

Торопливо смахнуть глупую слезу! Ральф Тенмар первый же и посмеется над расчувствовавшейся дочерью Карлотты Таррент!

Ирия развернулась и направилась вниз. Вслед за уносящими сундук слугами. Да, в Тенмар прибыла верхом и налегке. А в Лютену едем с сундуком и в карете. Герцогская племянница, титул обязывает. Дядин.

Да и платьев нашили… Не иначе — предполагается, что фальшивая баронесса с балов вылезать не будет. Ибо носить такие в Ауэнте вряд ли уместно.

Если б не подлость Регентского Совета — графиню Таррент вывезли бы в свет еще прошлым летом. Вывез бы отец. Живой, не женатый на Полине. И не сломленный провалившимся восстанием.

Минуя Ральфа Тенмара, лихо вздыбившего вороного коня — бедный Вихрь! — Ирия с вызовом усмехнулась нарисованному герцогу. Коему «великий Готта» щедрой кистью убавил лет двадцать.

Ирия вернет себе имя — что бы ни говорил дядя Ив о «дымах и огнях»! Она — дочь своего отца и от него не отрекалась. Ирия Таррент не останется на всю жизнь Ирэн Вегрэ!

Катрин крепко обняла «племянницу». Девушка лишь на миг ткнулась лицом герцогине в затылок — прямо в седые косы… Сердце защемило.

Мать Анри стала первой, кто по-доброму встретил здесь отверженную изгнанницу четыре месяца назад. Тогда заснеженный Тенмар казался зимней норой смертельно опасного зверя. Теперь — крестьянские детишки все ручьи и лужи запрудили корабликами. Соорудили из чего попало. От деревяшек до старых башмаков.

Как здесь, наверное, красиво летом! Когда Ирии в замке уже не будет… Доживет ли до лета старый герцог Тенмар?

И точно не доживет до возвращения Анри!

Боль перехватила горло, не дав выговорить ни слова. Анри больше никогда не увидит отца, а старый герцог — единственного выжившего сына. К Темному бастардов — раз Тенмарский Дракон их терпеть не может, а они его ненавидят!

Какие бы грехи ни были у Ральфа Тенмара — такого он не заслужил. А Анри, у которого грехов нет и никогда не было, — не заслужил тем более.

И, можно подумать, папа заслужил смерть от рук жены и сына!

Успокаивающее прикосновение жестких теплых рук. Герцог.

— Будет, будет… — Ральф Тенмар непривычно мягко отстранил жену. И в свою крепко очередь сжал в объятиях племянницу. — Тебя найдут… — совсем тихо прошептал он. — С тобой встретятся. Всё еще изменится. Жаль, ты — не моя дочь!

Ирия не удержалась от последнего, прощального взгляда. Из окна кареты, уносящей юную авантюристку прочь. В дожди и ветры ранней весны.

Они так и стоят у ворот старинной громады замка. Хрупкая, давно немолодая женщина в темной меховой накидке, седые косы отливают бледным серебром. И высокий, несгибаемый старик, чье гордое лицо еще хранит черты былой чеканной красоты.

— Госпожа Ирэн, я никогда не была в Лютене! — Мари не обрадована, а испугана. — Говорят, там много злых людей…

— Злых и добрых людей полно везде, — вздохнула Ирия. — В Лютене ли, в провинции…

— Но там есть Пляшущий Двор…

— Есть.

— А почему его так назвали? — осмелела служанка. В отсутствие Ортанс и Ральфа Тенмара. — Там все танцуют?

— Нет. Это в честь пляски висельника на веревке… — «баронесса» осеклась, но поздно.

Не следовало говорить о смерти — в присутствии столь близко соприкоснувшейся с ней Мари. Как и брать бедняжку с собой.

Но и оставить в Тенмаре одну — нельзя тем более. Старый герцог заслуживает доверия. Но не в отношении Мари. Он пощадил ее ради племянницы. Но если вдруг бывшая любовница Люсьена Гамэля останется в замке одна… Трудно ли потом заявить, что она сбежала с каким-нибудь наемником?

А собственная привычка столь зло шутить — помогает. Прогнать страх. И не сойти с ума от всего, что творится вокруг.

Помогает, но больно бьет по окружающим.

Ирия должна Мари. Хоть, будем надеяться, та никогда об этом не узнает. И нельзя позволять себе забыть, что сама «Ирэн Вегрэ» не переживала свалившегося на бедняжку. Ее-то собственный ненаглядный жив-здоров. Небось, новые смертные приговоры подписывает. Другим влюбленным в него дурам.

Две недели… или три — путь на север, в Лютену — они проведут вдвоем с Мари.

На север… Как быстро привыкаешь. Из Лиарского замка Лютена казалась югом.

Прошлое опять исчезает в дымке. А судьба заново расставляет фигуры.

«Тебя найдут. Всё еще изменится», — сказал Ральф Тенмар.

Кто найдет? Что изменится? Почему он ничего не сообщил заранее — желательно поподробнее? Опять не сообщил.

В какие еще тайны старик забыл посвятить «племянницу»? И какие приоткроет в ближайшее время? И почему не лично?

2

Птицы в этом саду не боятся людей. Пернатые насмешники только вчера или позавчера прилетели из Мидантии или Квирины. И теперь издеваются над Леоном. Как и притворно огорченный слуга. Со скорбной миной сообщил приезжему «юному господину», что «господин баронет Витэ вместе с господином виконтом Вегой» уж три дня как отбыли в Илладэн. В поместье оного господина Веги.

Если у господина лорда Таррента что-то срочное — он может оставить письмо здесь. Или отослать в Илладэн. Или самому нанести туда визит.

За безупречной вежливостью доверенного холуя так и сквозит насмешка. И Леон его