Тайны острова Буяна - Сергей Шведов

Анатолий Степанович прикрыл рот ладошкой и затравленно огляделся по сторонам. Наверное, пересчитывал имеющийся в наличии персонал. Все вроде были на месте, и Кругликов слегка успокоился.

— А почему Ираклий Морава не был на премьере? — спросил я.

— Да я бы его на порог не пустил, — взъярился Кругликов. — У него же запой. Он на четвереньках передвигается.

Сразу скажу, меня заявление пьющего драматурга по поводу Асмодея насторожило. Как говорят в таких случаях шибко умные люди — дыма без огня не бывает. А уж когда в этом дыму за здорово живешь пропадает заслуженный артист, то поневоле задумаешься: а не был ли тот огонь адским? Одним словом, мне следовало повидаться с Ираклием Моравой и навести у него справки о заказчике мистической пьесы, чья постановка повлекла за собой столь печальные последствия.

Сопровождать меня к проштрафившемуся драматургу вызвались Ключевский и Зимина. Ну и, разумеется, Боря Мащенко, которого просто охватил азарт охотника. Пока артисты переодевались, я навел справки у Крутикова по поводу режиссера Пинчука. Анатолий Степанович отозвался о столичной знаменитости в самых возвышенных тонах. И в первую очередь напирал на то, что Пинчук ставил спектакли в десятках театров по всей нашей необъятной стране, но актеры у него прежде никогда не пропадали.

— То есть Пинчук человек известный в театральных кругах?

— Да помилуйте, господин Чарнота, — возмутился Кругликов, — что значит, известный? Это же мировая знаменитость! А денег он с нас слупил столько, что опустошил театральную кассу на много месяцев вперед.

Я Анатолию Степановичу поверил. В конце концов, человек не первый год крутится в театральном мире и, надо полагать, знает всех его гениев наперечет. Вот только непонятно, как же он при своих познаниях и несомненной опытности так глупо прокололся с этим алкоголиком Сидоровым-Моравой.

— Я вас умоляю, господин Чарнота, — всплеснул пухлыми руками Кругликов, выслушав мой прямой вопрос, — а где я вам найду трезвенников среди драматургов? А потом, постмодернистская пьеса — это вам не соцреализм, ее на трезвую голову не напишешь.

После этого заявления мне не оставалось ничего другого, как раскланяться с господином Крутиковым и отправиться на поиски получившего производственную травму головы драматурга.

Актриса Зимина расположилась на переднем сиденье, рядом с Борей, а мы с Ключевским — на заднем. Актер не выглядел особенно расстроенным, видимо, шок от пропажи Закревского уже прошел и природное легкомыслие потихоньку брало верх над предложенными жизнью горестными обстоятельствами. Возрастом Ключевский вряд ли превосходил меня, то есть было ему около тридцати. Мы с ним довольно быстро нашли общий язык и даже прониклись взаимной симпатией.

— А мне Закревский о вас рассказывал, Чарнота, — скосил на меня насмешливые глаза артист. — Вы что, действительно зверь апокалипсиса или Аркадий приврал, по своему обыкновению?

— Да ничего он не приврал, — обиженно отозвался от руля Боря Мащенко. — Чарноту ФСБ хотела арестовать за его штучки, но у них подходящей камеры не нашлось. А потом, у нас даже статьи нет для демонов. Можете себе представить, Анастасия, демоны есть, а статьи на них нет?!

— Могу, — охотно отозвалась очаровательная брюнетка. — А чем падший ангел отличается от обычного человека?

— Ну, — задумчиво протянул Боря, — мало ли… В карты ему везет. В рулетку он миллион выиграл.

— И все? — разочарованно протянула Зимина.

— А разве мало? — удивился Мащенко.

— Хотелось бы большего, — вздохнула Анастасия. — Скукотища кругом невероятная. А хочется чего-нибудь необыкновенного. Вот вы, Борис, мужчина представительный, богатый, а вот изюминки в вас нет.

— Это вы зря, — заступился я за незаслуженно обиженного Мащенко, — Боря у нас человек замечательный. Артистическая натура.

— Приехали, — сказал Ключевский, тронув водителя за плечо. — Вон его окно светится на пятом этаже.

Проштрафившийся драматург жил в ничем не примечательном панельном доме. Таких в нашем городе десятки, если не сотни. И мне было не совсем понятно, почему именно эту скромную девятиэтажку нечистая сила избрала для своих малокультурных экспериментов.

— Вас проводить? — спросил Ключевский.

— Не надо, — покачал я головой. — И не вздумайте меня разыскивать, если вдруг по какой-то причине я не вернусь.

— Да уж будь спокоен, Вадим, — усмехнулся Боря, — в ад за тобой я спускаться не собираюсь.

— А я бы спустилась, — вздохнула романтично настроенная Анастасия. — На холмах Грузии лежит ночная мгла…

Кажется, Зимина еще что-то декламировала, но я уже покинул машину. Не знаю, как там на холмах Грузии, но в подъезде было темно, хоть глаз выколи. Я с трудом нащупал первую ступеньку и осторожно двинулся вверх по лестнице. Опять же не знаю, то ли мне так фатально не везет, то ли у нас вообще не принято освещать подъезды, но стоит мне только вечером отправиться к кому-то в гости, как я попадаю в ситуацию, близкую к фантасмагорической. Вот и сейчас неожиданно для себя я столкнулся в темноте с чем-то мягким и теплым. Теплое и мягкое взвизгнуло нечеловеческим голосом. Хотя, если на ощупь, столкнулся я все-таки с человеком, а точнее, с существом женского пола.

— Вадим Чарнота, — вежливо представился я. — С кем имею честь?

— Зинаида, — хихикнули в мою сторону из темноты. — А вы к кому?

— К Ираклию Мораве. Знаете такого?

— Это к Ваньке, что ли, в смысле к Ивану Алексеевичу? Так он ведь опять пьяный.

— Быть того не может.

— А вы шутник, — засмеялась невидимая Зинаида. — Я к нему только что ходила за солью. Никто на мой стук не отозвался. Пришлось топать к соседям на третий этаж.

— А вы, значит, живете на четвертом? — быстро вычислил я.

— Ну да.

Вообще-то разбудить человека, находящегося в долговременном запое, проблема архисложная. Например, Зинаиде она оказалась не по плечу. И у меня были большие сомнения, что я окажусь более удачливым гостем.

— Вы не будете возражать, Зинаида, если я воспользуюсь вашим балконом?

— Вы хотите проникнуть в Ванькину квартиру?

— Да. Вдруг с ним что-то случилось?

У Зинаиды были на мой счет кое-какие сомнения, просто темнота довольно долго и задумчиво молчала.

— Ладно, — прозвучал наконец девичий голос, — красть у Ваньки все равно нечего. Но учтите, у меня полная квартира гостей, и в случае чего они в два счета загнут вам салазки. А вы кто по профессии?

— Демон.

— Ну это как раз по Ванькиной части. Ему давно мерещится всякая чертовщина.

Возвращение Зинаиды произвело фурор в квартире на четвертом этаже. Тем более что вернулась она не одна, а с молодым человеком приятной наружности. Почтенное собрание, состоящее наполовину из особ женского пола, приветствовало меня радостным визгом. Юноши вели себя более сдержанно. А один даже потребовал с меня документы. Впрочем, гости Зинаиды находились уже в том градусе веселья, когда подобные меры предосторожности вызывают у окружающих лишь смех. Что касается Зинаиды, то она оказалась симпатичной девушкой лет девятнадцати. Судя по разговорам, компания собралась в этой квартире, чтобы отпраздновать ее день рождения.