Спящий дракон - Джоэл Розенберг

— Джеймс, что с тобой?

— Все в порядке. — Он улыбнулся ей, стараясь удержать в повиновении непослушные мышцы правой стороны лица. Дория… старалась — иначе не скажешь. Карлик в кресле отталкивал и смущал ее, словно его немощью можно было замараться. Но она очень старалась скрыть это.

Он убрал руки на колени — с глаз долой. Им двигал не стыд, просто отраженная доброта, потому что на самом деле ему хотелось схватить ее и хорошенько встряхнуть.

«Я не заразен!»

— Все в порядке. Неделя была трудной. Я просто дремал.

Дория опустилась в кресло — стараясь, чтобы он не решил, что она нарочно устроилась подальше, — с минуту боролась с собственным страхом перед Джеймсом Майклом Финнеганом, а потом решительно придвинулась на пару дюймов.

«Когда-нибудь, — подумал он, — я скажу ей, чтобы она садилась от меня подальше, если уж ей это стоит таких усилий. С другой стороны, может, ей удобнее сидеть со мной рядом, чем напротив; так ей не приходится отводить от меня глаза».

Она принужденно улыбнулась, барабаня по столу наманикюренными пальчиками.

— Я, кажется, на сей раз в первых рядах.

— Хорошо, что ты здесь. В прошлый раз мы наткнулись на премерзкого гоблина. Клирик нам очень пригодится.

— Так плохо?

— Досталось и Бараку, и Ахире. Он потерял три хита, я — парочку.

— Подожди-ка, а где был Сэнди?

— Вышел. Теперь у нас только один клирик. Отряд перегружен воинами.

— Ой-ой-ой! — Дория озабоченно нахмурилась. — Прости, что я в прошлый раз опоздала. Но не волнуйся. Как только док Дейтон вернет меня в отряд, я вас вылечу.

Джеймс Майкл усмехнулся:

— Скажи лучше: «Вылечу Барака». С Ахирой все в порядке.

Она наморщила лоб.

— Каким образом? Я знаю, у Барака с собой целебные эликсиры, но Ахира…

— … Убедил его поделиться.

Дория потеребила пуговку на блузке.

— Что ты ему предложил? Впрочем, я, кажется, знаю. — Она шутливо погрозила ему пальцем.

— Не обращать топор против него.

— Звучит прекрасно. — Она почесала кончик короткого широкого носа. Словотский клялся, что этот нос — результат несчастного случая; Джеймс Майкл готов был биться об заклад, что он такой с рождения. К сожалению, выяснить это не было никакой возможности; Дория старательно пропускала мимо ушей все вопросы на эту тему. — Но когда-нибудь он не удержится и примет бой, если ты настоишь. Потому что он забияка. Он мог бы… — Она оборвала себя. — Не важно.

Джеймс Майкл вздохнул. Было совершенно ясно, почему Куллинан не хочет драться с ним, несмотря на постоянные провокации. Если Ахира сразит Барака — Куллинан выбывает из игры. Если Барак исхитрится убить Ахиру — из игры, хоть и временно, выбывает Джеймс Майкл. А Куллинану вовсе не хочется вышибать из игры калеку.

— Думаю, он понял, что от живого и здорового Ахиры пользы отряду будет куда больше, тем паче под землей.

Привычные к подземельям, там гномы были особенно полезны: способность видеть в темноте давала им огромные преимущества.

— Это звучит немного слишком… расчетливо для Барака. Его интеллект, по-моему, не настолько высок.

— Мудрость, Дория, мудрость. Барак самый мудрый боец в отряде. Он не берсерк, как Ахира. — Он свел пальцы в шишковатые кулаки и ударил себя в грудь. — Ар-рг.

От дверей прозвучал новый голос.

— Что, опять берсеркствуешь?! — С этими словами в комнату ввалился Уолтер Словотский, волосы его были влажны. — Привет, Дория, привет, Джеймс! — Он кивнул, швырнул книги на пол, сбросил башмаки и, подойдя к столу, уселся на его дальний край, скрестив ноги. — Как дела?

Из всех, кого он знал в кампусе — да, черт возьми, из всех вообще, кого он знал в жизни, включая родителей, — Джеймс Майкл ни с кем не чувствовал себя так спокойно, как с Уолтером Словотским. Завидовал ему, конечно, но не очень: Джеймс никогда не желал быть Великим Футболистом. Этот уверенный в себе исполин совершенно не задирал нос. Выпихивал ли он с поля квотербеков или просиживал целыми днями в Сельскохозяйственной библиотеке, готовясь к выпускным экзаменам по мясообработке (курс, о котором Словотский не вспоминал без содрогания), — Уолтер был уверен, что вселенная вращается вокруг него и именно поэтому с ней все в порядке.

Огромная ладонь, медленно поднявшись, коснулась подбородка Дории.

— И где же тебя, лапочка, носило в прошлую пятницу?

— В четверг. — Она отвела его руку. — И ты отлично знаешь, где меня не было; сам же вопил: «Хочешь играть — приходи вовремя».

— Нет, именно в пятницу. По-моему, ты собиралась провести со мной ночь.

— Ш-ш-ш! — Она ткнула было пальцем в Джеймса Майкла, но опустила руку. — Не думаю, что…

— Как мило! Ты не думаешь. — Он повернулся к Джеймсу Майклу, ероша темные волосы толстыми пальцами. — Джимми, мальчик мой, тебя очень удивит, что мы с Дорией время от времени друг с другом спим?

— Уолтер!

— Нет, не очень, — отозвался Джеймс Майкл. Бледные щеки Дории сперва порозовели, потом заалели, а потом стали густо-пунцовыми. Он взглянул девушке в глаза, подавляя желание погладить ее по руке. — Не думай, он мне ничего не рассказывал. Просто я хорошо понимаю людей. — На миг он умолк и договорил со злой иронией: — Научился у компьютеров.

Уолтер помрачнел.

— Именно так. Прекрасно. Я о дамах не сплетничаю. Надо постараться не сболтнуть Куллинану — он что твоя бомба, только и жди, что взорвется… Главная ваша, евреек, проблема в том, что вы готовы делать что угодно, но говорить не желаете ни о чем.

К щекам Дории уже вернулся нормальный цвет, и потому взгляд, брошенный ею на Словотского, оказался язвителен, а не смешон.

— Еще один из Законов Словотского?

— Именно. — Он по-птичьи склонил голову к плечу. — Хотя сказал это не я, а один из множества моих соседей по комнате, рабби Бернштейн, кажется.

«Множество соседей» — это еще мягко сказано, — подумал Джеймс Майкл. — Мало кто согласится все время ночевать на диване в общей комнате».

Словотский просветлел.

— Впрочем, почему бы и не позаимствовать? Сказано-то хорошо. Назовем это… ну, хотя бы двадцать третьим Законом Словотского. — Он встал на ноги. — Схожу за кофе. Кому-нибудь что-нибудь принести?

— Ботинки, — сказал Джеймс Майкл.

— Прости, там их не продают. Гамбургер подойдет? — похлопал себя по заднему карману джинсов. — За мой счет. Выиграл приличный заклад, что мы йельцам не уступим.

— Прежде чем идти, надень ботинки.

Словотский глянул вниз — на обтянутые голубыми носками ступни, потом сделал пустые глаза.

— Джеймс, когда росту в тебе шесть с лишним футов, а весу — двести двадцать три фунта, никто ничего не скажет тебе о ботинках. — Его глаза блеснули. — «Уолтер не въехал. Кто-то там что-то сказал? А он где?.. Ах, нельзя войти?.. А почему?.. У-ол-тер н-не по-о-нял». — Он с легкой печалью пожал плечами. — Ты себе не представляешь, как легко все верят, что если ты большой, то обязательно громила. Так вам принести что-нибудь?