Осторожно, ведьма! - Ольга Пашнина

В столовой нас встретила дюжина бравых парней из оперативного отдела, которые в полном составе обедали. Издав радостное «О-о-о!», ребята быстро подвинули стулья к нашему столику и, категорически не желая отпускать новых соседок, заказали все самое лучшее за свой счет. Девчонки, обрадованные и удивленные вниманием ребят, раскраснелись, засмущались, и даже я весело хохотала, хоть изначально настроения и не было, слушая забавные истории из будней Инквизиции:

— И тут она так руками машет, мол, чур меня, чур! — Парень по имени Желан эмоционально жестикулировал, сопровождая рассказ наглядным изображением действующих лиц. — Я, ничего не понимая, беру корзину с фруктами и тянусь за деньгами. И тут вспоминаю, что костюм-то маскировочный не снял! Так и пришел в лавку в образе малинового куста.

Чаруня без сил упала на стол, лишь изредка постанывая от смеха, когда холодный голос произнес:

— Что здесь происходит?

Глава Инквизиции мрачно взирал на творящееся безобразие и явно намеревался разогнать веселую компанию. Чаруня мигом посерьезнела и будто бы испугалась, смех постепенно стих и воцарилась звенящая тишина. А я отчаянно боролась с искушением поднять глаза и вновь увидеть в глубине его глаз то желание, которое так смутило и напугало меня утром. И еще меня буквально снедал страх.

«Что же ты делаешь, идиотка? — спросила я себя. — Ты пришла в логово к зверю, словно муха добровольно запуталась в паутине монстра. И надеешься выйти невредимой?»

— Я спросил: по какому праву вы превратили столовую в балаган? — поинтересовался Велимир. — Отвечать!

Я все-таки подняла взгляд, и сердце екнуло.

— Простите, — спокойно сказала я. — Мы… разговаривали.

— Это столовая, а не место для свиданий. Постарайтесь впредь не допускать подобного поведения. Правила Инквизиции распространяются и на вас.

— Мы больше не будем, — шмыгнула носом чувствительная Чаруня.

— Надеюсь.

И инквизитор ушел за стол, который, наверное, с самой постройки столовой числился за ним. Потому что за все время, что мы были в столовой, за него никто не отважился сесть.

— Какой он, — с придыханием проговорила Горяна, — моему еще расти и расти. Мне кажется, от него прямо власть волнами исходит… Как думаете, может, закадрить?

И девушка игриво сверкнула глазами. Оперативники будто бы обиделись.

— А сумеешь? — усмехнулась я. — Он вроде как сказал, мы недостаточно умны для роли любовниц инквизитора.

— А отчего бы не суметь? — поддержала игру Горяна. — Девка я видная, он мужик в годах, долго сопротивляться не будет.

Я фыркнула.

— Кончайте, — беззлобно буркнула Варвара. — Все настроение испортил. Чего вечером делать будем?

— Спрашиваешь? — удивилась я. — Купаться пойдем, конечно. На закате. Помните, как мы мечтали об этом в институте? Проклятый комендантский час, будь он неладен!

— Да, девушки, — раздалось из-за стола Велимира. — Не забудьте, что после девяти вечера вам запрещено покидать пределы общежития.

Лица присутствующих обиженно вытянулись.

— Спокойно! — Я тихо, чтобы не услышал вездесущий инквизитор, хмыкнула. — Здесь нет госпожи Цветаны, мы идем купаться.

— Да! — торжествующе, но тихо воскликнула Саша.

* * *

Закатное солнце освещало прекраснейший из городов. Алые всплески отражались в стеклах, придавали уютным улочкам волшебный вечерний оттенок и постепенно затухали по мере того, как день все ближе и ближе подбирался к вечеру.

Мы вместе с парнями из оперативного отдела, которые с удовольствием составили нам компанию и согласились не сдавать Велимиру, расположились на пляже, захватив фрукты, вино, какие-то печенья и сладости. Чаруня, Саша, Горяна и добрая половина оперативников вовсю резвились в воде, устраивая морские бои с хохотом, брызгами и радостным визгом женской части компании. Варвара деловито накрывала на стол, вернее, на одеяло, нагло стащенное из общежития, а я просто любовалась закатом и тщетно пыталась нарисовать солнце, медленно уходящее будто бы под воду.

— Черт! — в сердцах воскликнула я, отбросив очередной лист. — Как рисунок первоклассницы. Не хватает домика и дыма. А еще жуткого чудовища, которого я назову ПАПОЙ большими буквами.

Это Варя была художником. А я рисовала больше для развлечения. И, быть может, было в этом некоторое кокетство. Я давно уже не проводила время с парнями, не ходила на свидания и вечеринки. Делала вид, что меня это не интересует, но все же хотелось хоть кому-то нравиться.

— С чего это тебя потянуло на красоту? Раньше закат интересовал тебя только с точки зрения определения времени. Вась, ты ведь того, да? — Варвара бросила на меня взгляд искоса.

— Чего «того»? — удивилась я.

— Влюбилась ты, — улыбнулась Варвара. — Что я, тебя не знаю, что ли?

— Брось, Варь. — Я отмахнулась.

— Ничего не брось! Я все вижу, и мне тебя жалко. Ты постоянно влюбляешься в каких-то сволочей и страдаешь! Не связывайся с этим Велимиром, он тебе не пара. С такой разницей в положении ваши отношения обречены на провал. А знаешь, какая у него репутация? И чем он наверняка занимается? Никому не пожелаю, чтобы муж был с кровью на руках. Нет, он делает правое дело, но невозможно остаться чистым, если ты — глава Инквизиции. Да я…

Я? Влюбляюсь в сволочей? Это когда такое было? Ну, разок на первом курсе обожглась с юношей-пятикурсником. Так на нем не написано, что он сволочь. Выглядел вполне мило.

— Варь, ты чего? — испуганно взглянула на подругу я. — Это пройдет, это я так… Я и не думала ничего… ну, с этим Велимиром… я просто…

— Знаю я твое «просто», — пробурчала Варвара. — Учти, я буду тебе мешать.

Мешать… лучше бы ты, подруга, мне мешала, когда я в институт поступала.

Но я лишь кивнула и ухватила-таки кусочек яблока из-под руки Варвары.

— Вась! — крикнула запыхавшаяся, но счастливая Чаруня. — Идем к нам! Давай!

Но я покачала головой. Купаться не хотелось, переезды всегда давались мне тяжело, и настроения для бурного веселья не было. И плавала я плохо.

Постепенно сгущалась ночь, на небе появились редкие звезды. Мы расселись на каменистом пляже и с шумом поглощали вкусности.

Я осторожно установила стакан с вином так, чтобы он не упал, и легла спиной на холодные камни, чтобы посмотреть на звездное небо. Простудиться я не боялась, не подвержен мой организм простудам и мелким болячкам.

Звезды весело мигали, и впервые пришла надежда, что все может быть хорошо. В конце концов, практика не навсегда, всего шесть недель — и я поеду домой. К маме и папе, сестренке Есене и братишке Мишутке, к таким родным и любимым. Сколько лет я не была дома… подумать только! Отчаянно хотелось надеяться, что они примут меня, удивятся успехам в институте и с удовольствием послушают рассказ о работе Инквизиции. И забудут небось мой недуг, начнут любить, как раньше. Хотя кого я обманываю? Любить меня они не переставали, просто помимо блага старшей дочери есть еще благо семьи, а для него нужно было, чтобы я ушла.