Ад во мне - Вад Макей

На ногах толстые колготки синего цвета и сапоги, в народе называемые ботфортами, такие благодаря героине Робертс сейчас носят все лица женского пола у меня на родине – от толстых коротконогих теток до высоких со спичками вместо конечностей мамзелей, считающих себя моделями. Но на Вале это все смотрелось органично. Может, потому что его голову венчали чудные бараньи рога, а сзади торчал длинный хвост с кисточкой? Обалдеть! Я иду, голый по пояс, с битой в руке, по коридору иномирного универа в обществе рогатого парня, и меня это не напрягает. А чего, собственно, это должно меня напрягать? Оторвемся по полной, раз выпал такой шанс. Кто его знает, сколько продлится этот обмен. А один раз что-то решив, я обычно не парюсь по этому поводу. Вау, какие здесь девушки по коридорам дефилируют! И рогатые, и хвостатые, и всех цветов радуги! Е-хо-хо!

– Вал, – дернул я товарища за хвост, – а кто эта буся с фиолетовыми глазами?

Вал оглянулся и приветливо махнул рукой заинтересовавшей меня особе.

– Гера, познакомься! Это Соль, он здесь по обмену. А это Геракл. Он истинный инкуб.

Облом. Это не особа, это особ! Тем временем Геракл, улыбаясь, подошел к нам ближе, и я понял, что это мужик. Вблизи спутать его с девушкой было невозможно. Жесткий и любопытный взгляд, резко очерченная линия подбородка, крупноватый для девушки нос. Этакий мачо.

– Ого! Твои предки над тобой хорошо поработали, Соль! Привет. С прибытием. Сегодня у нас пьянка в «Кварки-шкварки» в связи с окончанием сессии, будем рады видеть! Девчонки будут в восторге! Только остерегайся Брунилии, она всех замучила своими мечтами об иностранце!

Мне стало уже интересно посмотреть на эту Брунилию. Видать, серьезно девчонка относится к своим желаниям.

– Это аудитории, это лаборатория, это бестиарий, это каверна ужаса, здесь у нас столовая, рядом морг, тут преподы отдыхают, здесь душевые и спортзал, а это кабинет босса! – тараторил Вал, небрежно помахивая рукой.

Без предупреждения он пихнул ногой двери кабинета и, не останавливаясь, ввалился в святую святых любой альма-матер – кабинет ректора. Оглянувшись по сторонам, я с опаской протиснулся следом. Двойные двери за моей спиной с грохотом захлопнулись и противно захихикали. Я подпрыгнул, покрепче ухватил биту и оглянулся. С белого дверного полотна на меня смотрела благостная рожа и нагло ухмылялась:

– Что зенки вылупил, бесовское отродье?

Я проморгался, но глюк не исчез.

– Это Проповедник, – пояснил Вал, щелкая физиономию по носу. – Местная достопримечательность. Пьяница, дебошир и грешник. Собутыльник бывшего ректора. Во время очередной белой горячки ему привиделись зеленые ангелочки, которые распевали псалмы похабного содержания, сидя на горлышках зеленых бутылок. С тех пор он решил, что должен нести свет в темные души студентов. Теперь томится взаперти в этих дверях.

– И долго ты там собираешься хвостом пыль мести, Валафур? – гаркнул из глубины темного кабинета низкий раскатистый голос. – Какого херувима приперся?

– Не сквернословь при иностранном госте, похабник! – Раздался звук смачной оплеухи, и из темноты выплыла бабушка – божий одуванчик с ведром и шваброй. – А ты, Вал, что рот разинул, проводи гостя к герцогу, да побыстрее. Не видишь, что ли, иноземец твой голодный, вона как глазюки-то горят, сожреть тебя скоро, ежели в столовку не отведешь. Эх, молодежь! Раньше-то как было? Гостя в баньке мыли, кормили-поили, спать укладывали, а только потом жарили! А сейчас? Тьфу на вас, оболтусы!

И, бурча себе под нос, старуха растаяла в воздухе.

– Это что было? – на всякий случай шепотом спросил я.

– Лилит это. Как на пенсию вышла, так всех третирует, от привычки командовать не просто избавиться. Королевой суккуб была когда-то, и даже, говорят, в каком-то мире род человеческий от нее пошел.

Вау, это что же, меня только что пожалела первая жена Адама? А есть реально хочется. С утра кроме кофе и пива во рту только огрызок сыра побывал. Тем временем мы наконец-то пришли к столу ректора. Метров двадцать шли, не меньше. Я уже задолбался биту таскать, но пристроить ее было негде, а бросать жалко.

Ректор восседал за огромным столом темной вишни. Красная кожа, огненные глаза, большие ветвистые рога (я про себя заржал, но вслух поостерегся), нос пятачком, пара клыков – ничего необычного, в общем-то. Типичный черт-мутант из русских сказок. Он барабанил пальцами с огромными когтями по столешнице, оставляя на дереве глубокие вмятины.

– И кто это у нас такой?

– Вася, – представился я. – По обмену.

– Просто Вася? – недоверчиво спросил ректор.

– Можете называть меня Соль.

– Это другое дело! Я Астурт – великий герцог, ректор этой академии и пастух для стада этих баранов, – он махнул головой в сторону Вала и вылез из-за стола.

Обалдеть! Великий герцог едва доставал мне до пояса, но при этом казалось, что смотрит он свысока. Надо тоже так научиться.

– Из какой реальности ты прибыл, Соль? Кто твои родители? По какой специализации хочешь проходить практику?

Я вытянулся в струну и отбарабанил:

– Реальность Земля, родителя умерли, когда был маленьким, и я их не помню. Насчет специализации тоже затрудняюсь. – И уже потише, преданно глядя герцогу в лупатые красные глаза: – И я не демон. Тут ошибочка какая-то вышла.

– Что значит не демон? – заорал Астурт, шустро взбираясь на стул и перебирая бумаги. – Где же оно? Вот! Записано с твоих собственных слов, между прочим! «В баре после футбольного матча объект обнимался с друзьями и кричал: «Мы демоны, пацаны!» В постели после совокупления с особой женского пола она шептала объекту на ухо: «Да ты настоящий демон». Когда объект в тире выбил максимальное количество очков, он орал: «Я демон, я ужас, я бурлящий поток! Трепещите, враги!» – Герцог помахал в воздухе стопкой бумаг. – И здесь таких донесений много! Мы тщательно отслеживаем кандидатов на обмен, так что хватит мне здесь рога полировать, марш заселяться в гостиницу. Да, и еще, сынок: ты там аккуратнее с Брунилией. Втемяшила себе в голову, что за границей лучше, чем дома, спасу нет! Через два дня решим, куда тебя отправить на практику! Вал, ты его подобрал – тебе с ним и нянчиться! Назначаю тебя его куратором! Золото возьми у этого скряги, нашего главного бухгалтера, и вон отсюда! – Последние слова он так проорал, что нас воздушной волной впечатало в двери.

– Совсем рогатый оборзел, – радостно сообщил Проповедник. – С тех пор как его жена сбежала с любовником на горячие источники, все беснует. Боится, что голову поднять скоро не сможет. – И он препротивнейше захихикал.

– Много ты знаешь, деревяшка, – солидно пробурчал Вал, пиная двери ногой. – Она за престарелой мамашей ухаживает, чтоб первой на наследство лапу наложить.

– Конечно! – Рожа похабно ухмыльнулась, но мы уже вышли из кабинета и не слышали мнения Проповедника о дуре-демонице, которую он бы держал на короткой цепи и выводил гулять только в наморднике. Понять мужика можно, сами посидите в двери без выпивки и без баб, созерцая, обоняя и не пробуя. Кошмар!