Я - сингуляр - Юрий Никитин

Подошел троллейбус, народ ломанулся в распахнувшиеся двери.Мы втиснулись в общем потоке, нас прижало на задней площадке, в то время какостальные, отталкивая друг друга, рвались к освободившемуся сиденью в салоне:время рынка, выживает сильнейший, а бога, как доказано экономикой, нет.

Начало моде, объясняла она, когда нас вынесло на нужнойостановке, положили ведущие звезды шоу-бизнеса и кинозвезды. У них вроде нечаянното грудь выскользнет из глубокого выреза, то лямка соскользнет с плеча, обнажаякрасный сосок с ниппелем. Вообще-то грудь и без того обнажена практически вся,но пока еще прикрываем сам сосок, заметил? И когда такая певица все времятанцует на сцене, две трети в зале смотрят неотрывно и гадают: выпрыгнет грудьили не выпрыгнет?

– Ну да, – согласился я, – и, чтобы неразочаровывать, пришлось придумывать это? Нечаянное выпрыгивание?

– Вот-вот, – обрадовалась она, – ты всепонимаешь!

– Спасибо.

– Милый, ты бываешь ужасно сообразителен. Но публикадолжна думать, что это все нечаянно, случайно. Иначе потеряется кайфзапретности.

– Нарушения.

– Да, нарушения запретности. Ты ужасно милый, тызнаешь?

Я буркнул:

– Правда? Прибавь шагу.

Показался дом, где живет наш именинник, а я вспомнил, чтотеперь к трюку с выпрыгивающей грудью прибегают все чаще. Раньше певицы сразувроде бы пугались и, страшно смущаясь, прятали вымя, потом стали делать вид,что не заметили, и так допевали песню до конца, прыгая и потряхивая обнаженнойгрудью, здесь режиссер Вадик прав: если уж играть, то не вполсилы.

Лариска быстро-быстро перебирала ногами, хотя на такихдлинных можно шагать и шире, но это неженственно, а я все ускорял шаг, так чтозапыхалась, щеки налились жгучим румянцем, а дыхание стало чаще.

– Но это становится массовым, – заметил я, –так?.. Сливки собрали те, кто придумал первым. Остальным сыворотка. Да и тойвсе меньше.

– Ага, – ответила она сердито.

– Что-то придумывается еще?

– В этом… направлении? – спросила она, запыхавшись.

– Да.

На подходах к дому прошли мимо огромного интим-шопа. Изуслужливо распахивающихся дверей вышел бодрый мужчина с надувной куклой подмышкой. Вообще-то эти покупки выносят в сдутом состоянии, а надувают сновадома, но этот то ли поленился, то ли ему не ехать переполненным общественнымтранспортом.

Встречные прохожие реагировали по-разному: одни бросалиленивые взгляды и тут же забывали, группа молодых парней удивилась, почему невзял Памелу Андерсон или Юхансон, вчера еще в продаже были, пенсионная парасердито плюнула вслед, а прыщавый подросток спросил деловито насчет модели, ато уже выпустили модификацию с задранными к ушам ногами, но поступила ли впродажу…

Лариска хмыкнула:

– Наверное, памел разобрали.

– Такой спрос?

– Ну, сходство имеет значение, – пояснилаона. – Меньше нужно напрягать воображение. Вы ж, мужчины, напрягатьсявообще не любите!

– Нет, я не о том, – сказал я. – В модевсякие штучки с юэсби…

– У тебя тоже есть, – уличила она весело, – явидела!

– Есть, – согласился я.

– Ну и как?

– Забавно, – сообщил я. – Уже сейчас вамсерьезная конкуренция, а то ли еще будет!

Она фыркнула:

– Не задавайся. Все, что ваши куклы умеют, мы тожеможем.

– А завтрашние?

Лариска отмахнулась:

– Живем сегодня.

У подъезда дома молодая и довольно тощая женщина с огромнойгрудью прогуливалась с ребенком двух-трех лет, часто и без нужды наклонялась кнему, демонстрируя выпадающие из выреза сиськи, а тем, кто сзади, –роскошные ягодицы без намека на целлюлит и мощные половые губы, ярко-красные,как у самки павиана.

Нас она не сочла достойными внимания, но я все равнозаметил, что внутренние губы все же высовываются, даже провисают, результаттрудных родов, так что еще одной операции не избежать.

Лариска перехватила мой взгляд, я ощутил неловкость и сказалпрезрительно:

– Фи, силикон…

Лариска, вместо того чтобы ощутить себя польщенной, у нее жвсе свое, посмотрела обиженно.

– Славик, а почему ты, такой умный, такой дурак?

Я удивился:

– Почему дурак?

– А что в силиконе плохо?

Я кивнул на ее выступающие груди:

– У тебя же без всякого!

Она оживилась:

– Классные у меня сиськи?.. Сама иногда щупаю. Но,Славик, когда-то обвиснут!.. И что, не подтягивать? Может, еще и губной помадойне пользоваться? И тушью для ресниц?

Я сказал озадаченно:

– Губная помада при чем… Да ладно тебе, Лариска! Этонаша мужская реакция.

И сам подумал стыдливо, что мы, мужчины, во всем и везде –революционеры, но, когда касается женского гардероба или кремов, гелей,шампуней, пилочек для ногтей и прочей непонятной хрени, коей у них забита всяванная комната, все отметаем решительным взмахом руки. Но в то же времятребуем, чтоб были красивыми и удовлетворяли всем нашим требованиям, а это впервую очередь вот такие и вот такая, а также губы, талия, ноги… Даже каблукиповыше, это чтоб нам меньше подгибать колени, когда они наклоняются.

– Да-да, – признал я, – ты права, свиненок.Это я так, мужской шовинизм подал голос.

Пока ждали лифт, Лариска чуть отдышалась и сказала свосторгом:

– А ты не только милый, но и умный! Все сразу понял. Тыправ: как только трюк с выпрыгиванием сисек пошел в творческие массы, сразу жевсе начали ломать головы, чем интерес разжечь еще…