Разрушь преисподнюю! - Валерий Вайнин

– Погоди, – сказал Алексей. – Посмотрим, что будет.

– Ну да, я буду смотреть, а этот подлюга…

– Что он ей сделает? Средь бела дня. К тому же Попов наверняка ему доложил, что мы на хвосте. Не дергайся, давай подождем.

Светлана прикрыла дверцу.

– Уговорил. Но если что…

– Само собой, тут же выскакиваем. – Алексей расстегнул куртку и потрогал наплечную кобуру.

Светлана с тревогой наблюдала, как открывается дверца «жигуленка».

4

Выйдя из машины, Даша взглянула на часики.

– Кошмар! – прошептала она, устремляясь к зданию школы. Ветерок играл ее пепельной гривой.

В воротах с нею столкнулись две ее ученицы из 6-го «А».

– Здрасьте, Дарья Николаевна! – протараторили они вразнобой.

Даша сделала строгое лицо.

– Опаздываем, значит.

Таращась на нее, девчонки почему-то улыбались.

– У нас сейчас не английский, – как бы оправдалась одна.

– Физкультура у нас, – подхватила другая.

Даша усилила строгость в голосе.

– А на физкультуру опаздывать можно?

Девчонки заулыбались еще пуще.

– Нельзя, конечно, – согласилась одна.

– Нежелательно, – подправила другая.

При этом все трое шагали к школьному крыльцу. У крыльца Даша слегка притормозила.

– Вот что, птички мои, – обратилась она к ученицам. – Войдите первыми и, если там Зинаида Павловна, выгляните и покашляйте. О'кей?

Ученицы взирали на нее с обожанием. И та, которая заявила, что опаздывать нежелательно, сейчас же уточнила:

– А если ее там нет? Не выглядывать и не кашлять?

Даша рассердилась.

– Слушай, Ирка, можешь ты выполнить просьбу? Или будешь прикалываться?

Ученицы захихикали.

– Ой, да ради бога, – пообещала Ирка. – Нет проблем.

Девчонки упорхнули, и Даша, щурясь на солнце, смотрела им вслед. Тут за спиной ее раздался мужской голос:

– Значит, вы учительница. Никогда бы не подумал.

Даша обернулась. Перед ней стоял весьма упитанный незнакомец в плаще с переливом. Его длинные темные волосы живописно курчавились на белоснежном воротнике сорочки. В руке он держал букет алых роз и улыбался в тридцать два зуба.

– А что вы подумали? – осведомилась Даша.

– Что вы фотомодель. По меньшей мере. – Улыбка словно примерзла к лицу незнакомца.

Даша внимательно на него посмотрела.

– Кто ж меня возьмет в фотомодели? Разве что вы подсобите.

– Легко. – Мужчина шагнул к ней и протянул розы. – Это вам. В знак восхищения вашей красотой.

Даша взглянула на свои часики.

– Польщена. Однако от незнакомцев цветы не принимаю.

Толстяк поклонился, шаркнув ногой.

– Куроедов Владимир Сергеевич. Для вас – просто Володя, – Он вновь протянул ей розы.

– Хотите быть моим спонсором? – предположила Даша.

– Э-э… с удовольствием. Почту за честь.

– В таком случае смените фамилию. Куроедов как-то не впечатляет. Надо бы что-то… – Даша щелкнула пальцами, – типа Волкожоров или Винососов. Это звучит, обмозгуйте на досуге. – С этими словами она взбежала по ступенькам крыльца. И, открывая дверь школы, за спиной услышала:

– Еще потолкуем. Никуда не денешься.

Вбегая, Даша кивнула пареньку охраннику.

– Звонок был?

– Только что, – улыбнулся тот. – Опаздываем, Дарья Николаевна.

– Ой, не говорите! – Даша метнулась в учительскую раздевалку, скинула плащ и помчалась на второй этаж.

Охранник вдогонку крикнул:

– Не переживайте: сегодня многие опоздали!

Даша ворвалась в галдящий класс и произнесла по-английски:

– Привет! Прошу прощения.

Гвалт мигом стих. Класс встал.

5

Глядя на захлопнувшуюся дверь школы, Куроедов смачно выругался. Затем вышел из школьных ворот, швырнул цветы в урну и направился к машине. Возле «Мерседеса», у открытого окна водителя, маячили двое в кожаных куртках – мужик и деваха. Распахнув дверцу, Куроедов втиснул телеса в машину.

– Кто они? – буркнул он начальнику охраны. – Менты, что ли? Скажи им: я по четвергам не подаю.

Оттопыренные уши Гаврилыча порозовели.

– Не заводись, Володь. Мы тут просто…

– Слышь ты, хрюша! – перебила деваха, обращаясь к Куроедову. Она просунулась в окно Гаврилыча, и серые ее глаза сверкнули сталью. – Когда я тебя прихвачу, ты не то что подачки…

– Капитан Сычова! – Мужик в кожанке взял ее под локоть.

Она оттолкнула его руку и закончила:

– Ты у меня, хрюша, на горшке не усидишь без костылей! Усек?

Глаза Куроедова покраснели и словно вспухли.

– Пошла вон, тварь! Сперва нарой что-нибудь, потом вякай!

– Вот именно, Володь, – подхватил начальник охраны. – Они просто на понт берут, а ты реагируешь.

– Заткнись, удавлю! – прошипел Куроедов. Глаза его еще более покраснели и вспухли.

Гаврилыч пристально в него всмотрелся.

– Э-э, да тебя, вижу, повело.

Откинув со лба волосы, Куроедов шумно дышал.

Мужик в кожанке, пользуясь возникшей паузой, вновь попробовал оттащить напарницу.

– Пошли, Свет. Пусть пока меж собой разбираются.

Она вновь его оттолкнула.

– Погоди. Дай полюбоваться на козла с букетом.

Куроедов явственно заскрежетал зубами. Салон «Мерседеса» потемнел, будто погружаясь в грязноватую дымку. Брови Светланы приподнялись: она не поверила глазам.

Напарник ее в досаде проговорил:

– Валяй, любуйся. А я посижу в машине. – Он зашагал к «Москвичу».

Тяжело и часто дыша, Куроедов буркнул:

– Поехали, Гаврилыч.

Начальник охраны включил зажигание, однако Светлана продолжала смотреть в окошко, держась за опущенное стекло.

– Предупреждаю один раз, – сказала она, – подойдешь к этой девушке на три шага – хоть с цветами, хоть с ананасами, – отвинчу твои причиндалы против резьбы. Усек, хрюша?

Куроедов издал звук, напоминающий то ли стон, то ли вой. Грязноватый сумрак в машине почернел.