Исход - Мария Круз

— Предложение некое вам сделать. Давайте налью ещё — и расскажу.

Зимин опять аккуратно, без пены, наполнил кружки пивом, поднял свою со стола и сделал ею приветственный жест в мою сторону:

— Давайте, будем здоровы.

Я молча кивнул и отпил из кружки.

— Значит, для начала я кратенько оглашу мнение Семёна Борисовича, психоаналитика нашего питерского. Интересно?

— Он и вправду из Питера? — уточнил я.

— Правда, — подтвердил Зимин. — Решили не рисковать, из другого города человека позвали. Вы внимательный, питерское произношение от московского отличите. Да ещё и «бордюры-поребрики», «подъезды-парадные»… москвич мог бы проколоться. А нужно было, чтобы вы поверили, что человек приезжий, через пару часов навсегда исчезнет с вашего горизонта.

Я хорошо помнил питерского Семёна Борисовича, интеллигентного мужичка в очках и с густыми усами, который должен был кого-то встретить в английском пабе на Новом Арбате, но не встретил, и кому надо было провести пару часов до отъезда на вокзал. Он легко вызвал на разговор меня, сидевшего после очередного визита очередной проверки в поганейшем настроении и зашедшего перекусить и выпить туда, куда я всегда хожу обедать. И этому незнакомому человеку я выложил многое такое, чего никогда не рассказал бы никому из знакомых. Так бывают откровенны соседи по купе в поездах дальнего следования, которые живут вместе в замкнутом пространстве, что располагает к открытости, но поезд приходит на станцию, они прощаются и расходятся, чтобы уже никогда не увидеться.

— И сказал наш многомудрый Семён Борисович, что вы — человек, этому миру не принадлежащий. Каково, а? — Зимин даже паузу выдержал, чтобы убедиться во впечатлении. — Сосед вы просто с этим миром, Андрей Алексеевич. Вот зачем вы, например, каждые выходные носитесь на стрельбище? Тратите при этом немалые деньги на патроны, стреляете часами из всего. Зачем?

— Ну мало ли? — пожал я плечами. — Разные проблемы в жизни случаются.

— Андрей Алексеевич, — засмеялся Зимин. — Даже если вы ваших жуликоватых кредиторов всё же решите перестрелять, вам такое умение вовсе не нужно, хватит и гораздо меньшего. О вас на стрельбище чуть не легенды слагают, даже проверяли вас тайно люди из органов — не террорист ли, часом? К тому же проблемам вашим с полгода всего, а вы в Кубинке лет пять уже как пропадаете.

— Вы в курсе, что я раньше пулевой стрельбой занимался, первый разряд имел? — спросил я.

— Знаю, — ответил Зимин. — И знаю, что в Афганистане были снайпером. Не Зайцевым, конечно, но две награды имеете. И всё же?

Я пожал плечами. Зачем все во всём ищут какую-то причину? Попробую объяснить:

— Мне просто стрелять нравится. Соревнование с самим собой. Как гольф, например. Или даже бильярд. Вчера так, а сегодня лучше — нет предела совершенству. И способ отвлечься от забот прекрасный.

— Возможно, — согласился Зимин. — Но вот Семён Борисович утверждает, что вы мечтаете о другой жизни — и подсознательно себя к этому готовите, на всякий случай. Что вам на Диком Западе самое место, там бы вы были как рыба в воде. Надеяться только на себя и свой «кольт», мало людей, много земли, кругом опасность, индейцы всякие с бизонами, новые земли…

— Неплохо было бы, но я всё же немножко реалист, — пожал я плечами на такое заявление. — По крайней мере надеюсь, что ещё остаюсь таковым.

— Ещё скажу кое-что, только вы мне сразу морду не бейте, — сдержанно улыбнулся он. — Обещаете?

Не люблю обещать ничего втёмную, но любопытно. В конце концов, про обещание и забыть можно — тоже способ.

— Хорошо, обещаю, — кивнул я.

— Я у вас в квартире был, вместе с Семёном Борисовичем, — сказал Зимин и замолчал.

— Вот как даже? — помолчал я, глядя на него. — Хорошо, про морду я обещал.

— Вы худого не подумайте, компромат, деньги или ценности мы у вас не искали, — поднял он руки в жесте «сдаюсь». — Даже не копались нигде. Зашли, посмотрели и вышли, ничего не трогали. Посмотрели просто книги на полках, диски с фильмами, обстановку.

— И?.. — подтолкнул я его к продолжению.

Пусть уж выскажется, надоел со своими драматическими паузами.

— Семён Борисович укрепился в своём мнении, — высказался Зимин. — Человек с деньгами, а мебель по минимуму, из «Икеа», сам привёз, сам собрал. Причём подбор такой: удобно смотреть кино, сидеть за компьютером, слушать музыку и спать с женщиной. И всё. Ни попыток произвести впечатление, ни приёмы светские устраивать. Да и размер квартиры не для приёмов… место хорошее, но квартира на одного, без перспектив увеличения численности населения. Пусть и не маломерка, но и не большая. Не хоромы.

Довольно точное описание, по-другому и не скажешь.

— Скорее берлога, — усмехнулся я. — И самому убирать недолго.

— А приходящая горничная? Недорого для вас ведь, по недавним временам? — задал он вопрос.

— Не люблю посторонних дома. Берлога всё же.

— Именно! — Он даже ладонью по столу пристукнул. — Машина у вас какая? «Форестер» с турбиной?

— Он самый. Два с половиной литра.

Зимин замолчал — к столу подошёл официант с подносом. Молча расставил тарелки, затем пожелал приятного аппетита и удалился. Зимин окликнул его:

— Нам пивка ещё кувшинчик!

Официант кивнул, пошёл в сторону бара.

— Так вот, о машине… Люди с вашими средствами ездят на машине подороже, посолидней. Чтобы доказать ею что-то окружающим. А у вас другое — быстрая и на все случаи жизни. Не дешёвая, но и не дорогая. И в грязь, и в снег, на работу и на рыбалку. Тоже похоже, что машина «на всякий случай», как и стрельба ваша в Кубинке. Единственное, что удивило лично меня, не вписалось, — костюмы у вас дорогие. Пошиты в Лондоне, настоящими портными, на какой-то там улице, забыл на какой…

— Сэвилл-Роу.

— Да, да, — закивал он. — На этой самой. Но наш психоаналитик сказал, что это от желания добротности и качества, причём не только в своём внешнем виде. Было бы напоказ — вы бы «Армани» носили. А так вы просто обстоятельный — очень распространённая черта для стрелков, с его слов. Он как раз о чём-то таком диссертацию писал. И часы с обувью у вас дорогие, но это от правила, что вы можете быть одеты как угодно, но именно часы и обувь выдадут в вас человека состоятельного. А так вроде и маскируетесь.

Об этом я раньше не задумывался. Всё недосуг было самоанализом заняться. А тут вот как разложили: все подспудные желания на свет вытащили, можно сказать.

— Возможно, — пожал я плечами. — Это и для работы необходимо. И к чему это всё, что вы мне здесь рассказали?

— К чему… — Зимин задумался. — Сейчас расскажу, к чему. Вам никогда не хотелось на самом деле всю эту суетную жизнь бросить и уехать куда-нибудь к чёртовой матери, на острова в океане или, скажем, на тот же Дикий Запад? Своё мнение я уже высказал, хотелось бы теперь от вас услышать.