Дворец любви - Джек Вэнс

– Пятьдесят севов – в казну Гильдии, еще пятьдесят – мастеру Гильдии, двадцать-тридцать – вам. Но не более того.

Эдельрод, толстяк неопределенного возраста с гривой жестких черных волос, надул губы.

– Не королевский размах. На Саркое щедрость ставят выше всех других достоинств.

– Если я правильно понял намек, плата вас не устраивает. Что ж, обращусь к кому-нибудь другому.

– Погодите, – вздохнул Эдельрод, – я попробую что-нибудь разнюхать.

Джерсен присел рядом с Ифигенией, которая напустила на себя деланное безразличие. Эдельрод вернулся сияющий.

– Я все уладил. Цена будет лишь чуть больше названных сумм. – Он возбужденно щелкнул пальцами.

– Я тут подумал, – процедил Джерсен. – Мне не так уж и нужно говорить с мастером Азмом.

Эдельрод слегка встревожился.

– Но это возможно. Я уже договорился.

– Может быть, в другой раз.

Эдельрод скривился:

– В ущерб себе я могу обойтись суммой в двести севов или около того.

– Информация того не стоит. Завтра я улетаю в Кадан, где мой старый друг, мастер Кудироу, все устроит.

Эдельрод вытаращился на него, изумленный.

– Ну так это меняет все! Что же вы не упомянули Кудироу раньше? Думаю, глава Гильдии умерит свои запросы.

– Вы знаете верхний предел.

– Хорошо. – Эдельрод состроил кислую гримасу. – Встреча состоится сегодня, чуть позже. А пока чего бы вы хотели? Может, осмотрим окрестности? Погода хорошая, в лесах полно цветов, душилок, взрывчатых деревьев. Проложены безопасные тропы.

Неутомимая Ифигения поднялась. Эдельрод повел их по тропе, которая пересекала солоноватую реку и петляла по лесу.

Растительность оказалась типичной для Саркоя. Высокий подлесок был окрашен в черно-коричневые тона, ниже сверкали красные, зеленые, бледно-голубые. Эдельрод указал на маленький серый гриб:

– Это – источник твитуса. Отличный яд! Если давать его два раза в неделю в сочетании с мерваном, образуется соединение, которое незаметно для жертвы скапливается в коже и становится смертельным лишь на прямом солнечном свету. Я знал людей, которые из страха перед отравлением до конца дней прятались под тентом.

Они вышли на поляну. Эдельрод быстро обвел ее взглядом.

– У меня нет явных врагов, но здесь недавно умерло несколько человек…

Сегодня, вроде бы, все в порядке. – Он указал на чахлый кустарник со светлой корой и желтыми круглыми листьями. – Некоторые зовут его «денежное дерево», другие – «все за ничего». Он абсолютно безвреден, как в естественном виде, так и после обработки. Вы можете попробовать любую его часть: листья, кору, почки, корни – и отделаетесь легким расстройством желудка. Один из наших мастеров, досадуя, что от растения нет никакого толку, потратил несколько лет на исследования и недавно выделил вещество необычайной мощи. Будучи растворенным в метицине и распыленным в воздухе, оно проникает в тело через глаза, вызывая вначале слепоту, затем немоту, а потом и полный паралич. Вы только подумайте! Из бесполезного растения извлечь полезный и эффективный яд! Это ли не доказательство человеческой настойчивости и изобретательности!

– Поразительное достижение! – подхватил Джерсен, а Ифигения промолчала.

Эдельрод продолжал:

– Нас часто упрекают в приверженности к ядам естественного происхождения и пренебрежении к лабораторным исследованиям и синтезу.

Однако природные яды, изначально связанные с живой тканью, более действенны.

– Я бы скорее предположил наличие каталитических добавок в естественных ядах, – возразил Джерсен, – нежели какую-либо метафизическую связь.

Эдельрод заметил назидательно:

– Вы недооцениваете роль разума. Возьмем… Здесь где-то поблизости должен быть… Да, вот! Погладите на эту рептилию.

Под покровом бело-голубых листьев затаилось мелкое ящероподобное создание.

– Это – менг. Из одного его органа получают вещество, которое затем продают под разными названиями – «улгар» и «фурукс». Повторяю: одно и то же вещество! Однако, когда его продают под названием «улгар» и применяют соответственно, у жертвы наблюдаются спазмы, укушение языка, потеря рассудка. Если же ему присваивают название «фурукс», происходит размягчение костей. Что скажете? Разве это не метафизика чистой воды?

– Конечно, интересно… Гм… А что случается, если вещество продают под видом, ну, воды?

Эдельрод подергал себя за нос.

– Очень интересный эксперимент… Я полагаю… Но это не удастся подтвердить на опыте. Кто будет покупать воду, да еще за такую цену?

– Я недостаточно обдумал свое предложение, – согласился Джерсен.

Эдельрод извиняюще кивнул.

– Вовсе нет, вовсе нет. На этом можно построить интересные вариации.

Например, сероцвет. Кто догадывался, что запах способен отравить? А грандмастер Штрубал подвесил сероцвет венчиком вниз и оставил на месяц в темноте, в результате чего он стал смертельно ядовитым. Одно лишь дуновение убивает. Достаточно медленно пройти мимо объекта.

Ифигения остановилась, чтобы подобрать маленький кварцевый голыш.

– Какое ужасное вещество вы извлекаете из этого камня?

Эдельрод оторопел:

– Вообще никакого… насколько я знаю. Хотя мы используем такие камешки в качестве жерновов, когда размалываем семена фотиса. Не беспокойтесь, галька вовсе не так безопасна, как кажется.

Ифигения с раздражением отбросила камешек.

– Невероятно, – пробормотала она, – чтобы люди посвятили себя подобной деятельности!

Эдельрод пожал плечами:

– Мы приносим пользу: каждый человек хоть однажды ощущает нужду в яде.

У нас к этому особые способности, и мы обязаны реализовать их. – Он с любопытством поглядел на Ифигению. – Обладаете ли вы подобным умением?

– Нет.

– На постоялом дворе продается буклет «Основы искусства приготовления и использования ядов». Думаю, в него входит рецептура основных алкалоидов.

Если вы заинтересуетесь…

– Благодарю, у меня нет подобных намерений.

Эдельрод вежливо кивнул, признавая, что каждый выбирает в жизни собственный путь.

Тем временем лес начал редеть, тропа расширилась и вернулась в степь.

На краю города возносились к небу восемь шпилей строения из окованных железом бревен, десять железных дверей которого выходили в степь. Рядом притулилось множество лавчонок.

– Караван-сарай, – объяснил Эдельрод. – Здесь заседает Конвент, который выносит приговоры. – Он указал на платформу наверху, где четыре человека за решеткой безнадежно таращились на площадь. – Последний справа – Какарсис Азм.