Не хочу жениться! - Мария Сакрытина

Студенты равнодушно посмотрели на доску и тут же отвернулись.

— Чего мы там не видели, — прокомментировал кто-то с первого ряда.

— Это все? Если мы закончили, можно нам уже уйти? — добавили с галерки.

Не слушая, Эрик снова зевнул, отлепился от доски, подошел к ящику, открыл замок и тут же отскочил в сторону.

Ящик хранил молчание.

— Что там у вас, профессор? — вяло поинтересовался кто-то из студентов. — Неужели макет упыря?

— Зачем же макет, — хмыкнул Эрик, пиная ящик. Тот содрогнулся: упырь из него вывалился самый настоящий и очень даже живой. Рыча, он с ходу бросился на первый ряд. — Я надеюсь, вы меня внимательно слушали?..

Потом, снова зевнув, прислонился к стене — пока студенты Военного университета тренировали способ четвертый упокоения упыря: убег. Увы, Эрик заранее зачаровал дверь и даже окна — хотя аудитория была на самом верху башни. Но кто этих вояк знает — отчаянные же ребята…

Через полчаса, когда прозвонил колокол, Эрик умудрился задремать, невзирая на крики и хаос, царящие в аудитории. Способность спать на кладбище под боком у упырей неизбежно осваиваешь после третьей же сессии — а Эрик сдал их уже десять, так что был в этом деле профи.

Студенты забаррикадировались от упыря в дальнем углу аудитории. Как они передвинули привинченные к полу столы, Эрик понятия не имел да и не сильно интересовался. Он опять зевнул, потом заморозил упыря заклинанием, посмотрел на баррикаду и, пробормотав: «Ну, так тоже можно», потащил «наглядное пособие» обратно в ящик.

— Мастер-класс закончен, спасибо за внимание, все свободны, — бросил он через плечо, защелкнув замок. Упырь сидел тихо — еще не отошел от заклинания.

Из аудитории Эрик вышел первым — хоть и собирался не торопясь. Студенты тихо отсиживались за баррикадой и провожали его гробовым молчанием. Уже взявшись за дверную ручку, Эрик повернулся и участливо поинтересовался:

— Вы там точно живые?

— А что бы вы делали, если бы мы были мертвые? — после паузы поинтересовался кто-то из студентов. Остальные только согласно вздохнули.

— Попросил бы в вашем деканате свежий труп, — улыбнулся Эрик. — Мне как раз нужен для опытов. А что, есть добровольцы?

Студенты снова замолчали. Эрик пожал плечами:

— Ну, как знаете. — И вышел.

Прямо на пороге аудитории его поджидал тролль в эполетах.

— Коллега? — заглядывая Эрику через плечо в аудиторию, спросил он. — Что вы там с ними делали?

Эрик бросил на него удивленный взгляд из-за ящика.

— Проводил мастер-класс по упырям. А вы не поможете мне спустить это с лестницы?

— У-у-у-у! — провыл изнутри упырь.

Тролль заглянул в аудиторию, оценил баррикаду и подхватил воющий ящик на плечо.

— Вот это я понимаю — практика! — И, понизив голос до очень громкого шепота, добавил: — Так с ними и надо. Поступают, все в титулах, а учиться ни черта не хотят — и что хочешь с ними, то и делай. — И, уже у выхода, отдавая Эрику ящик и явно смущаясь, поинтересовался: — А вы гидру никак достать не можете? Очень нужно для практики…

— Лоснийскую или обыкновенную?

— Да хоть какую-нибудь, лишь бы огнем дышала. — Тролль тоскливо вздохнул. — У нашего деканата же снега зимой, а не то что гидру, не допросишься.

— Я узнаю, — кивнул Эрик, чей деканат тоже не был щедрым на учебные пособия, зато была собственная практика.

Упыря Эрик по возвращении в общежитие запихнул обратно на вторую полку холодильного шкафа. И угрызениями совести не мучился, потому что мозги не исчезли — к ним еще и сердце в банке прибавилось. Правда, больше похожее на вампирье, чем на человеческое, но Эрик не присматривался.

Из соседней комнаты — их с Полей спальни — доносились характерные стоны:

— Ох! О-о-ох! А-а-а! О-о-о!

Эрик поморщился, поискал в холодильнике еду, нашел внутренности гидры, а сверху почему-то солонку. Вздохнул, закрыл холодильник и, прихватив аптечку, направился в спальню.

Ипполит, весь мокрый, опухший, а в довершение образа еще и синий, лежал посреди комнаты и громко, протяжно стонал.

— Жидкая смерть? — уточнил Эрик, смешивая противоядие.

Стоны не изменились. Эрик присмотрелся внимательнее и предположил:

— Антейская водичка?

— А-а-а, — одобрительно простонал Поля.

Эрик исправил противоядие и быстро накапал его соседу прямо на опухший посиневший язык. Минуту ничего не происходило, затем стоны начали стихать, а потом и опухоль спала.

— На пересдачу отправили, — пропыхтел Ипполит, обретя голос. — Чертова антейская водичка! Как я мог отличить ее от арвентских слез? Они же обе прозрачные и без запаха!..

— Когда пересдача? — перебил Эрик, заранее прикидывая планы: куда бы свалить, пока Ипполит будет готовиться.

— Завтра…

— Сегодня явно не мой день, — подытожил Эрик, обреченно оглядываясь на дверь.

Ипполит хмуро посмотрел на него.

— Кто бы говорил! Еще чуть-чуть — и не видать мне магистратуры как своих ушей… Которые я тогда рискую увидеть, если вернусь домой лишь с бакалаврским дипломом. Папаша меня расчленит… Но теперь-то ты мне поможешь? Твои дела уже закончились?

— Мне… э-э-э… надо написать отчет по мастер-классу. — Эрик торопливо вскочил и подхватил сумку. — Но как разберусь с ним, так сразу…

— Друг называется, — пробурчал Поля в спину Эрику. — Не может ради соседа яду выпить…

Эрик торопливо выбежал за дверь. От будущих магистров по целительским наукам, как и от упырей, убег тоже помогал лучше всего.

* * *

По ту сторону Корчаковских болот

Василиса фон Бессмертнофф умудрилась родиться красавицей. А это сложно, когда твой папа — темнейший из всех темных некромант, больше похожий на скелет, чем на человека, а мать — ведьма, которую этот папа невесть как откопал на болотах. Воздух там не сильно-то для здоровья полезный, поэтому в свои тридцать пять Ядвига фон Бессмертнофф походила на старуху, скрюченную в три погибели и с огромным носом, украшенным бородавкой.

Чета фон Бессмертнофф жила душа в душу (если такое выражение применимо к некромантам) ровно пять лет. Потом Ядвиге, по ее выражению, все надоело, и она сбежала обратно в избушку на болоте, оставив мужу трехлетнюю дочь, а самой дочери — книгу заклинаний и защитный амулет в виде черепа. В темноте он светился, как фонарь. Василиса назвала его Йориком. Йорик был ей вместо плюшевого мишки, а потом, когда девочка подросла, амулет уменьшился, обзавелся серебряной цепочкой и превратился в кулон. С ним и книгой заклинаний Василиса никогда не расставалась.

Итак, у двух, прямо скажем, безобразных родителей родилась прелестная девочка, унаследовавшая от папы с мамой семейную упертость и силу — вот только не магическую. В три года Василиса уже без проблем сгибала подковы, но без материнского амулета не способна была произвести даже самое простенькое заклинание. Отец еще года два с ней бился, нанимал иноземных преподавателей, сам занимался, но без толку — магией княжна так и не овладела. Зато росла Василиса здоровенькой, любила верховую езду, знала болота как свои пять пальцев, могла запросто уложить на лопатки медведя и ничего не боялась.