Скалолазка и мировое древо - Олег Синицын

— Не знаю.

Максимка крепко задумался.

— Нужно идти в буддийский монастырь, — наконец сказал он. — Монахи знают все. Они могут помочь. — Он задумчиво почесал в затылке. — Хотя могут и прогнать.

По словам Максимки, монахи жили в небольшом монастыре, что построен на отвесной скале. Идти до него километров восемь, но мы решили отправиться туда завтра. Солнце уже скрылось за горами, и долина погрузилась в сумрак. Мне не хотелось ночевать где попало и стать чьим-нибудь поздним ужином, поэтому нужно было подыскать хорошее место для ночлега.

Максимка нашел земляную берлогу под корнями огромной сосны — ох и тянет его забиться в нору! Берлога мне не понравилась тем, что располагалась в лесу. Я предложила заночевать в скалах на горном склоне. Максимка стал упрямствовать, что там плохо и что утром солнышко будет светить прямо в глаза. Но я все-таки его уговорила, и мы разместились на крохотной площадке, метрах в двадцати от края леса.

Поужинали собранными фруктами и орехами. Перекинулись парой анекдотов. Максимка рассказал про свою деревню, я — про Москву. Моих анекдотов он не понял. На этом мы улеглись спать.

Ночью я проснулась от жуткого холода. Настаивая на ночлеге в скалах, я не учла, что здесь нет деревьев и мы не защищены от ветра. Я плотнее укуталась в сари и только собралась закрыть глаза, как обратила внимание на своего маленького спутника. Максимка спал, сиротливо свернувшись калачиком.

Мне стало его жалко. Я размотала сари и накрыла мальчишку длинным концом. Почувствовав тепло, он, не просыпаясь, придвинулся ко мне и вжался спиной в живот. Черт возьми, он совсем ледяной!

Я накрыла его рукой. Он слабо шевельнулся.

— Чш, чш! — успокоила я.

— Мама, — пробормотал Максимка во сне, — мама.

У меня сжалось сердце. Сбежал из дома, полгода живет в диком лесу, а ведь совсем ребенок!

Когда я проснулась, то обнаружила, что лежу одна, а мир вокруг меня кардинальным образом переменился. Впечатление такое, словно меня забросило в другое измерение. Или Локапалы-Махараджи вознесли на небеса к Вишне (что было бы весьма кстати, Вишна-то знает, где искать древо Ашваттха).

Мир вокруг меня — леса, гряды Гималайских гор и речку — заволокло густым туманом. Если вытянуть руку, то пальцы скроются в молочной пелене. (Я даже проверила это предположение, но оно не подтвердилось.)

Максимки рядом не было. Куда он исчез? Ветви, на которых он лежал, еще хранили тепло, но сам-то он где? А что, если?..

Я похлопала ладонью по скале вокруг себя. Нашла медальон и прижала к груди. Нет, плохо я подумала. Максимка так поступить не мог. Но где он? И что мне делать?

В таком тумане понять, где что находится, можно только на ощупь. Органы зрения бессильны. Солнца не видно, стороны света не определишь, я даже не могла понять, с какой стороны горы, а с какой лес. Даже шума воды на перекате не слышно — туман поглотил и его. Такое впечатление, словно тебя сунули в стакан с молоком.

Я сидела в растерянности не больше пяти минут, когда слева послышались легкие скачки по камням. Я невольно напряглась. Из тумана вынырнул Максимка, несущий полную рубашку диких фруктов.

— Я рано проснулся, — пояснил он, опускаясь рядом со мной. — Подумал, ты есть захочешь.

— Верно подумал, — согласилась я и с хрустом откусила налитой бочок у яблока. Спросила, жуя: — Долго туман будет стоять?

— Может и до полудня простоять, — ответил Максимка, обсасывая зернышки граната. — Но мы не станем ждать до полудня.

— Но как мы пойдем? Ничего ж не видать!

— Пойдем вдоль склона. Монастырь как раз на нем стоит.

Позавтракав, мы тронулись в путь.

Шли вдоль скал по краю леса. Максимка двигался первым. Он подобрал себе деревянный посох и при ходьбе забрасывал его вперед, проверяя, нет ли на нашем пути ям, провалов или расщелин. Иногда из тумана возникали валуны, перегораживающие путь, некоторые размером с автомобиль. Приходилось карабкаться через них. В сари это занятие оказалось чересчур утомительным. Пусть моя индийская одежда и спасла меня пару раз, но сейчас я бы с удовольствием поменяла ее на шорты.

Туман, по-моему, сделался только гуще. Максимку это не смущало. Он держался склона и не пересекал границы леса, упрямо твердя, что этот путь приведет нас к монастырю. Я не спорила, полностью доверившись знаниям и интуиции своего проводника.

Должна признаться, что идти в монастырь мне не хотелось. На то были две веские причины. Во-первых, это заведение, в котором мужчины обходятся без дамского общества много лет. Как себя вести среди них? Да и пустят ли меня вообще? А во-вторых, я еще с Камбоджи недолюбливаю буддийских монахов. Конечно, если бы я не стащила у них кусочек святых мощей, наши отношения сложились бы куда успешней. А так в душе остался неприятный осадок. И еще глодала идиотская мысль: а вдруг между буддистами проложена какая-нибудь астральная связь и здешние монахи знают о том, что я натворила в Камбодже? Может быть, во всех концах света, во всех буддийских монастырях на самой главной стене висит изображение моей ауры с надписью: «Будьте бдительны! Расхитительница гробниц!»

Во время очередного шага под сандалию попало что-то скользкое. Я спешно убрала ногу и тут же почувствовала укол в щиколотку, словно напоролась на шип.

— Черт! — Я замерла на одной ноге, задрав вторую, чтобы ощупать ранку. — Здесь что, колючки?

Максимка обернулся. И вдруг кинулся на меня, отбросив посох. Я ничего не успела понять, как оказалась на камнях.

— Да ты что...

Он вывернул мою ногу. В руке сверкнуло лезвие, а следом я почувствовала острую боль, когда он рассек ножиком кожу.

— Эй! — воскликнула я и осеклась.

Максимка впился губами в щиколотку. Сплюнул высосанную кровь и снова припал к ней.

Я покрылась холодным потом.

— Это была змея, да? — Я едва сдерживала истерику. — Скажи мне!

Он снова сплюнул кровь. Не ответил. Снова припал к ноге.

Мне стало дурно.

Я почувствовала головокружение и нервную дрожь в кончиках пальцев. Отчего это у меня? Яд начал действовать? Или от истерики? Господи, да я сейчас дуба дам!

Укушенная нога начала неметь, но, когда Максимка объявил, что вроде бы все, она моментально ожила.

— Гадюка, — поведал он, вытирая губы. Камни возле него усеяли кровавые плевки. — Будь осторожнее, они здесь попадаются.

— Да? А раньше ты не мог сказать?

— Раньше не попадались.

— Блин! — в сердцах воскликнула я.

Максимка помазал ранку смолой. Я постепенно приходила в себя. Меня убивали двести пятьдесят раз. Пытались и застрелить, и замуровать в подземной пещере, зарубить при помощи мачете и утопить в Темзе. Много чего было. Однако погибать от укуса змеи еще не доводилось. Видимо, в жизни все надо испробовать.