Королева ульев - Туи Сазерленд

Привычный мир перевернулся вверх дном, будто кто-то взял улей и вытряс из него содержимое. Кроме одного, и это одно было сердцем всего остального.

– Кузнечик, – тихо повторяла Сверчок, – моя мать. Кузнечик – моя мать. Кузнечик…

– Ну, заладила… Похоже, надолго, – проворчала Скарабея, доставая из-за своей подушки другой холст, на котором стая блестящих зелёных жуков затаскивала полудохлую осу в тёмную нору, где сверкали хищные глазки и острые челюсти.

– Почему она мне не говорила? Почему? Знала же, что я умею хранить секреты. – Сверчок хлестнула хвостом по полу. – Лгала мне! Неужто собиралась скрывать правду всю жизнь?

– А есть разница? – язвительно усмехнулась старуха.

– Есть! Всё стало бы понятнее. Хотя… конечно, появились бы и вопросы.

– У тебя-то? Ещё бы.

– По крайней мере, это многое объяснило бы… Так вот почему мама… то есть Пчела меня так не любит! – Ссоры родителей, их холодные взгляды, вечная печаль Кузнечик… – Вот почему сестра… то есть Кузнечик так всегда обо мне заботилась! Пчела вечно повторяет, когда ругается: «Ты не моя дочь», – оказывается, голая правда!

– Ну и слава лунам! – фыркнула дракониха. – Характерец у Пчелы – просто язва.

Слышать это от принцессы Скарабеи было довольно смешно, но Сверчок сдержала улыбку.

Как же им удалось сохранить всё в тайне? Даже представить трудно. Ну ладно, знакомые могли и не заметить, что Кузнечик носит яйцо – в дождливый сезон многие полнеют, сидя дома и лучше питаясь, да и скрытности у неё хватает – но потом? Все драконы оставляют яйца в Гнезде улья на сохранение, а когда драконятам подойдёт срок вылупиться, забирают домой. Наверное, Пчела просто явилась туда якобы со своим яйцом и зарегистрировала как положено.

– Трудно представить, что Пчела согласилась на такой обман.

– Они и не хотела, бесилась страшно, когда узнала. Будь воля твоей милейшей бабули, твоё яйцо бросили бы со скалы в море!

Вообразить такое было и впрямь легче… Как странно слышать, что так называют Пчелу, но семья есть семья, никуда не денешься. Однако королева Оса пришла бы в ярость. Бабка всё время рисковала, что обман вскроется и погубит её налаженную упорядоченную жизнь, вот и бесилась каждый раз, когда видела внучку.

– В конце концов решили тебя узаконить, – продолжала Скарабея, – чтобы не прятать всю жизнь. Кузнечик оставила яйцо в Гнезде, а Пчела – признала его своим. – Старуха оскалилась в ухмылке. – Я тоже слегка посодействовала.

Наверняка угрозами, подумала Сверчок. А может, пообещала Пчеле протекцию по служебной линии.

– А официальные записи?

– Тут я тоже помогла, – улыбнулась дракониха. – Небольшая взятка, фальшивое свидетельство – и всё в порядке, ты дочка Пчелы.

– Но зачем вы вообще стали помогать моей сес… то есть Кузнечик? – Сверчок и сама уже почти знала ответ. – Потому что знали моего настоящего отца?

Улыбка старой принцессы иссякла, как отхлынувшее от берега море перед ударом цунами. Она долго не отрывала глаз от холста, затем отложила кисть и с глухим рычанием поднялась на лапы.

Сверчок отступила в сторону, и дракониха, тяжело ступая, двинулась к полкам с книгами. Вытянула старинный том в тёмно-зелёном кожаном переплёте и раскрыла его. Между страниц оказалось вырезано углубление, где хранился небольшой живописный портрет.

Добрые глаза – первое, что отметила Сверчок у нарисованного дракона. Очки, совсем как у неё самой. Чешуя тёплого оранжевого цвета, а крылья тёмно-красные с чёрными пятнышками тут и там, тоже как у дочери, похожими на чернильные кляксы. В лапах дракон держал книгу, и глаза Сверчок наполнились слезами.