Сердце убийцы - Мика Ртуть

— Расслабь плечо, Ушастик! — скомандовал Орис, выходя на площадку. — И давай заново.

— Еще раз, мастер Шорох?.. — вякнул малыш и тут же испугано поправился: — Простите…

— Два раза, — каменным голосом велел Орис. — Начал.

Стриж пожал плечами: хватает же у брата терпения возиться с мелюзгой.

Через час Стриж с Орисом лезли на крышу узкого трехэтажного дома близ площади Близнецов. Оттуда открывался отличный вид: помост, затянутый синим полотном, с двойным алтарем Равновесия и троном, дорожки белого и черного песка от дверей храмов, синий ковер к помосту, между рядов публики. Одна загвоздка: в отличие от прочих крыш, крытых красной и охряной черепицей, эта была медной.

— Шис, сюда бы кусок того ковра, — прошипел Орис, снимая широкий пояс и заматывая им ладони. Кинул взгляд на окрестные крыши, до единой заполненные любопытными мальчишками. — Тебе охота лезть на эту сковородку?

— Охота. Не спускаться же в толпу, — пробуя пальцем нагретую медь, ответил Стриж. — Вон, коту нормально.

Одноухий бело-голубой зверь, восседающий на гребне крыши у каминной трубы, повел в их сторону бирюзовым глазом, встопорщил усы, но с места не сдвинулся.

— Брысь, зараза магическая, — шикнул на кота Орис и полез наверх.

Стриж немного задержался, разглядывая запруженную народом площадь: вдоль прохода послы и сиятельные вельможи на удобных стульях, за ними титулованная знать, шеры, главы гильдий, цехов и чиновники — на длинных лавках, а потом уже разномастная толпа просто так, на своих двоих.

— Гляди, а контрабандист-то наш Родригес снова строит из себя достопочтенного. И берет петушиный нацепил, и цепь с бляхой навесил — фу-ты, ну-ты, глава цеха докеров! — усмехнулся Стриж. — Вот только Мастера Ткача там не хватает, аккурат рядом с бургомистром… а кстати, почему это его не пригласили? Обида, смертельная обида!

Насмешки Стрижа прервал сердитый мяв: кот желал смотреть на коронацию и не желал уступать место.

— Наглая тварь, — засмеялся Орис. — Брысь!

Кот зашипел, вздыбил хвост, расправил крылья и взлетел на трубу. Оттуда победно глянул на Ориса, уселся, задрав заднюю лапу, и принялся вылизываться.

Стриж восхитился: какие крылья, с ума сойти! Почти как у дракона! А наглость-то, наглость!

— Что, мастер Шорох, сделали тебя? — осведомился он, забираясь наверх. — Все граждане Империи имеют суверенное и неотъемлемое право смотреть на короля, правда, котик? Вон, всех воришек с мошенниками и то сегодня помиловали и выпустили из Гнилого Мешка. Завтра снова поймают — а сегодня гуляй, ловкач.

Кот в ответ задрал лапу еще выше и глянул на обоих грозных мастеров теней со всем кошачьим презрением.

— Ах ты, зараза магическая… — прошептал Орис, явно нацеливаясь на страшную месть коту

— Братишка, не пугай кису, — остановил его Стриж. — Может, лучше приманим и подарим маме? Пусть утрет нос Исидоре, у той всего лишь котенок, и крылья у него какие-то мелкие. А это настоящий красавец. И совсем ничей.

Крылатые кошки странной расцветки появились в Суарде в самом начале лета, тогда же, когда один из крохотных островков посреди Вали Эр вырос сам, отрастил себе прибрежные скалы и перестал впускать рыбаков и просто любопытных мальчишек, а рядом с ним завелась светящаяся рыба и какие-то неведомые водные существа. Горожане ужасно этими кошками и островом гордились, даже чуть больше, чем сумрачной принцессой невероятной силы. Наверное, потому что принцессу еще и боялись, а от летучих кошек никакого вреда, кроме пользы. Особенно для тех, кто вовремя подсуетился и теперь продает крылатых котят на вес золота.

— Да ну его, ты только глянь на эту морду! Он же всех сожрет, один останется.

— Ничего ты не понимаешь. Хороший котик, красивый котик, кис-кис-кис…

Хороший котик лениво поднялся, выгнул спину, поставил хвост трубой, распушился и оскалился.

— Ты серьезно, это — маме?

— А то. Мама оценит. Кис-кис, иди сюда, хочешь котлетку, киса?

На котлетку киса повела усами, принюхалась — и грозным рычанием потребовала дань. Разумеется, тут же ее получив. По кусочкам. Последний кусок котлеты крылатая тварь с урчанием жрала, сидя на коленях у Стрижа. А потом, облизав его пальцы, позволила почесать себя за обгрызенным ухом, свернулась клубочком и затарахтела.

— Хорошо, что у нас тут мантикоры по подвалам не шарятся, — хмыкнул брат, протягивая руку к кисе, чтобы тоже почесать. — А то ты б и ту тварь маме притащил.

— А представь глаза бие Исидоры, когда она снова, принесет своего недокотика в ресторацию, а мама такая из корзинки достает своего. Мантикорыша. И ласково так: а мой Мурзик еще совсем маленький…

— Мурзик? — повторил брат и заржал.

— Мурзик. Слышь, ты, бандит одноухий. Будешь Мурзиком, — строго велел Стриж.

На что кот приоткрыл глаз ярко-бирюзового цвета и согласно зевнул.

Крылья у него, кстати, тоже оказались бирюзовыми. Императорского цвета.

— Благородный шер Мурзик. Не, светлый принц Мурзик! — не прекращал ржать брат.

Стриж же, устроившись поудобнее — сквозь сложенную вчетверо куртку медная крыша почти не обжигала — вернулся к рассматриванию площади. Вовремя. Запели трубы, перед самой дорожкой остановилась группа всадников. Впереди — рослый широкоплечий шер в белом с золотом мундире и плаще с бирюзовым гербовым кугуаром. Его надменный профиль был знаком каждому, кто держал в руках золотой империал. Он словно замерз под полуденным солнцем. И даже светлый дар, окружающий шера плотным коконом, казался сделанным изо льда.

Второй монетный профиль принадлежал лейтенанту лейб-гвардии — черный мундир, золотые эполеты-лапы — который помог первому спешиться. Его дар выглядел совсем иначе. Серым, как сталь, таким же опасным и неживым.

Одновременно с ними спешились и десяток гвардейцев в таких же мундирах, но без дара. И еще один шер. Рыжий, как морковь, в белом сюртуке, при кружевах и без шпаги. Судя по бляхе с весами и ослепительно острым, оранжево-фиолетовым отсветам дара, целый магистр Конвента.

Толпа восторженно орала: слава империи, слава Брайнонам!

— Ох, ни дысса себе… — подумал вслух Стриж и толкнул брата. — К нам что, пожаловал сам император?

— Всего лишь наследник, светлый шер Люкрес Брайнон. И его новый советник, светлый шер Майнер.

— Принц — жених нашей принцессы? — ревниво уточнил Стриж.

— Он самый. Ты совсем не читаешь новостей? В «Герольде» писали, что свадьба состоится весной.

— Не нравится мне этот наследник, — буркнул Стриж, пропустив про газеты, но внимательно глядя, как принц усаживается в кресло с высокой спинкой, стоящее на помосте, но чуть в стороне от трона с земляничными листьями и единорогом. — Упаси нас Двуединые от такого императора, а нашу принцессу — от такого супруга.