Леди для первых рыцарей - Лира Алая

— А водные процедуры? — робко поинтересовалась я. Хоть я и приняла ванную до того, как прийти сюда, но мне срочно нужен был перерыв. Когда я шла сюда, я ожидала чего-то иного: более спокойного, нежного. А не такого обжигающе страстного отношения.

— Мы только что отлично поплавали, а от тебя, Мари, до сих пор пахнет лавандовым мылом, — сказал Глен, чуть принюхиваясь. — Зачем тебе второй раз за вечер принимать ванну? Уже пытаешься сбежать? Ты уж извини, после твоих слов я не позволю тебе пойти на попятную. Я не столько благороден. Тем более, что ты и сама не против, верно? Волнуешься, побаиваешься, но хочешь? Все хорошо, мы о тебе позаботимся, не думай ни о чем.

Я тихо вздохнула. Глен и впрямь... поражал своей способностью понимать других людей: что Блейка, что меня. Когда он научился так хорошо распознавать мои эмоции?

— И о твоей неуверенности и робости мы тоже позаботимся, — прошептал мне Блейк на ухо, подталкивая к кровати.

Я неловко забралась на огромнейшую — самую большую, которую мне доводилось видеть в своей жизни, — кровать с ногами. И тут же Блейк прижался к моей спине, обхватывая руками, притягивая, целуя прямо в макушку. Все было бы ничего, но даже сквозь платье я ощущала его наготу.

А почему Глен отошел? Раздевается. Я невольно засмотрелась: широкая грудь, крепкие мышцы, живот, который казался стальным. Область паха я стыдливо пропустила, и увидела абсолютно ровные ноги. Обычно у мужчин они кривые, волосатые или вообще похожи на две ходульки. Но Глен был совершенен везде. Боже, если мне понадобится модель для анатомического атласа, то я обязательно попрошу позировать Глена.

— Где тут шнуровка? — зашипел Глен, скользнув руками по моей груди.

— Шнуровка? Какая шнуровка? — осоловело спросила я, и услышала необидный смешок Блейка.

— На платье пуговицы, я сам расстегну. И, Глен, сбрось ты это дурацкое покрывало с кровати, скользит, неудобно.

Как сбросить покрывало, если мы на нем сидим? Это вопрос решился быстро: Блейк поднял меня на руки, спрыгнул с кровати словно ребенок. И сделал так быстро, что я даже испугаться не успела. А возмутиться мне не позволил очередной поцелуй.

Глен в это время совершенно бесцеремонно сбрасывал на пол не только покрывало, но и одеяло, что вызвало у меня смешок: значит, не только мне хочется, чтобы все произошло быстрее.

— Постель свободна, — хмыкнул Глен. — У вас десять минут, пока я прогуляюсь за всем необходимым, чтобы мы после брачной ночи не пугали своим видом поваров и слуг, решив прогуляться полуголыми по поместью. Слишком не увлекайтесь, все же, я хочу застать свою жену еще девственницей, так что, Блейк, дружище, умерь напор, серьезно.

Все это Глен говорил, пока Блейк целовал мою шею и держал меня на руках.

— Блейк, эй, подай голос, что ты меня услышал? — заржал Глен.

В отличие от Блейка он казался очень рассудительным, чего я от него не ожидала. Мне казалось, что с его нахальным поведением и обольстительной внешностью, Глен будет более раскрепощенным и менее сдержанным. Будет подшучивать, отпускать неприличные шутки и смеяться над моим смущением...

Дурацкое воображение, рисовавшее мне картину, которая не имела ни малейшего отношения к реальности.

В реальности нахальным, несдержанным, пусть и молчаливым, был исключительно Блейк. И, боже, я была не против, чтобы он продолжал так себя вести. И была очень против, когда Глен отвлекал его своими глупыми вопросами.

— Иди! — рявкнул Блейк, и Глен вышел, понимающе хмыкнув.

А потом меня опрокинули на кровать, нависнув сверху. Голова Блейка была так близко, что его короткие волосы касались моего лица. И я не удержалась — потянулась к светлым прядям, провела рукой. Чуть более золотистые, чем мои, и такие же мягкие. Я не удержалась и запустила пальцы в волосы Блейка: так приятно! И как удобно прижимать к себе, не позволяя отстраниться и прервать такой нужный поцелуй: стыдный, жаркий.