Я приду за тобой - Ольга Островская

Где-то половину пути до города мы преодолеваем в молчании. Микула сосредоточенно правит лошадьми, а я сижу позади, задумчиво рассматривая проплывающие мимо пейзажи и пытаясь всё-таки придумать, что сказать волку. Тут много подводных камней всплывает. Если мои слова покажутся слишком неправдоподобными, или будут сильно разниться с тем, что ему уже известно, князь поймёт, что я вру. Тем более, если он всё-таки расспрашивал обо мне… о княжне, а не о Янко, естественно. Но мог и о Янко.

— Микула, можно спросить? — решаюсь я.

— Что? — не поворачиваясь, уточняет мой начальник.

— А этот мужчина, что с тобой вчера вечером был. Кто он? — начинаю я издалека.

— А тебе зачем?

— Ну-у-у, он мне деловое предложение сделал. Хочу понять, как мне поступить, — озвучиваю часть правды. И добавляю пояснение своих сомнений: — Ванчек видел, как его глаза в темноте светятся, и сказал что это оборотень-волк.

— Ну волк, — хмыкает Микула. — Не последний среди них. И один из немногих, с кем можно иметь дело. Так что не обманет, если ты об этом.

Ага. Конечно, не последний. Потому что главный, по крайней мере, в нашей части мира. Только это мало мне поможет.

— А он тебя ни о чём не расспрашивал? О таборе… например? И странностях всяких? — предпринимаю новую попытку. Но, видимо, недостаточно осторожную.

— Ты хочешь узнать, не сказал ли я ему, что самая большая странность, случившаяся с табором за последние дни было то, как вы с Юргеном и Ванчеком вывалились из портала? — сразу просекает мои опасения Микула. Разворачивается ко мне всем корпусом, награждая проницательным взглядом.

Ну вот и спалилась. Основательно так. Смотрю исподлобья на медведя, ничего не отвечая. Да ему и не нужно.

— Нет. Он не спрашивал. Я не говорил. Никто в таборе не треплется о том, о чём Родна запретила говорить, — выдаёт Микула ответ, совершенно неожиданный для меня после его последних слов. И отворачивается обратно к дороге.

Вот как, значит. Может, потому князь и обратился ко мне, что я в таборе недавно и могу нарушить запрет ведьмы?

А могу ли? Теперь она меня пугает немногим меньше, чем мой преследователь. Но ведь с другой стороны, правду я ему точно не собираюсь говорить. И Юргена с Ванчеком ни за что не сдам. А о себе самой… это моё дело, что ему плести.

Остаток пути мы снова молчим. Я больше не решаюсь задавать какие-либо вопросы. Слишком уж это палевно получается. Хотя спросить хочется многое.

Немногословный Микула тоже не горит желанием поддерживать беседу.

Так мы и въезжаем в город.

Мариска сегодня сильно отличается от того, что я видела позавчера. Столица горного края словно молодая вдова, сбросившая на время груз тревог и печали, решившая принарядиться к празднику. И пусть тревоги и заботы завтра вернутся вместе с грустью, но сегодня она улыбается и чарует былой красотой, позволяя вспомнить, какой была раньше. Оживлёнными улицами снуют празднично-одетые горожане, везде встречаются лоточники со сладостями, цветами и сувенирами.

Микула правит телегу не к центральной площади, а сворачивает вскоре после того, как мы минуем ворота.

— А разве ярмарка не в центре? — спрашиваю у своего спутника.

— В центре. Но фураж я закупать собираюсь не на ярмарке, а у проверенного знакомого. У него и оставим телегу, а дальше пойдём пешком. Так быстрее и проще будет.

— Так может, я сам сбегаю куда мне надо, пока ты своими делами будешь заниматься? Чтобы быстрее… — предлагаю оборотню.

— Нет. Сказал, что присмотрю, значит, присмотрю. Есть у меня чуйка, что ты из тех, кто приключения на свою задницу так и притягивает, — награждает меня сумрачным взглядом Микула. Ему для этого уже даже оборачиваться не нужно. Я ещё у ворот перебралась к нему на козлы, чтобы больше видеть.

— С чего это ты взял? — вскидываюсь возмущённо.

— Да уж взял, — хмыкает тот. — Явился ты интересно. И Родна тебя в таборе как-то сразу приютила. И дружку её древнему уже есть до тебя какое-то дело. И… мой знакомый отчего-то именно к тебе с деловыми предложением обратился. Хочешь проверить, кто ещё к тебе прицепится, если пущу одного?