Затмение - Ольга Гуляева

С этой позиции мне не удалось расслышать, чем закончился разговор. Минуты через три Жданов позвал меня. В гостиной он был один. Взволнованный и напряжённый, он попросил меня одеться потеплее и выйти на улицу. Вернувшись к себе, я накинула длинную шерстяную кофту с капюшоном и направилась к выходу. Жданов стоял на крыльце в одном лёгком свитере. Ветер был пронизывающим, но Влад, как будто не замечая этого, нервно докуривал сигарету.

– Следуй за мной. Я хочу кое-что тебе показать.

Я засеменила за ним, снедаемая неприятным предчувствием. Всё происходящее казалось мне опасным и непредсказуемым. Уже не первый раз за этот день я была на волоске от разоблачения. Что за испытание ожидало меня впереди, оставалось только догадываться.

Мы обошли основной корпус и направились в сторону старых бараков, находящихся на самой опушке леса. На улице было уже совсем темно. Я едва различала высокий силуэт Жданова перед собой. Мне стало не по себе. Даже страшно. Захотелось развернуться и бежать со всех ног обратно. Хотя бежать-то было особо некуда. На худой конец было бы неплохо хотя бы вернуться на освещаемую территорию базы, подальше от тёмных лесных зарослей. Но ноги самоотверженно несли меня вперёд, в темноту.

Жданов остановился у одного из бараков и извлёк из кармана связку ключей. Правда, я не заметила никакой двери перед нами. Однако, когда Влад достал карманный фонарик и посветил им куда-то вниз, я разглядела прямо у наших ног деревянные створки какого-то погреба, закрытые на тяжёлый навесной замок. Жданов быстрым ловким движением снял замок и открыл дверцы погреба. Откуда-то снизу пробивался тусклый свет.

Я уже приготовилась к тому, что Влад заставит меня лезть вниз и оставит там на всю ночь, если не дольше, в качестве наказания за обман, но он начал спускаться первым. Когда его ноги коснулись твёрдой поверхности, он велел мне спускаться за ним. Я нащупала ступеньки хлипкой лестницы и через несколько секунд стояла рядом со Ждановым. По узкому коридору с низким потолком он направился в сторону, откуда лился тот самый тусклый свет. Ступая следом за ним, я с любопытством смотрела по сторонам, едва сдерживаясь, чтобы не спросить, что это за странное место. Я знала, что в подземельях базы расположен целый город из различных лабораторий, в которых раньше трудилась научная группа, а теперь и все остальные базисты. Но располагались они непосредственно под основным корпусом. А это, судя по всему, и есть прародина современных лабораторий. Видимо, ещё во времена основателя базисты продумали запасной вариант на случай, если чужаки обнаружат базу. Правда, подземелье под основным корпусом, в которое спускалась даже я, выглядело вполне цивилизованно. Оно было рассчитано на то, чтобы там могли укрыться все жители базы в случае обнаружения или атаки извне. А вот кому и с какой целью могло послужить это тесное укрытие, было совершенно неясно.

Однако, пройдя несколько метров по узенькому проходу, мы оказались в довольно просторном помещении. Правда, помещением это место можно было бы назвать с большим трудом. Нора – вот на что это было больше похоже. Так вот, в этой норе на невысоком стуле за низким столом сидел человек. Я знала этого мужчину. Один из базистов. Хотя в данной ситуации он напомнил мне охранника на проходной.

Судя по всему, мы пришли не к нему, поскольку, сухо поздоровавшись с «охранником», Влад прошёл дальше. Перед очередным поворотом Жданов ненадолго остановился, а далее пошёл уже медленнее, беспрестанно оглядываясь по сторонам. Повернув за угол, мы оказались в коридоре, куда более широком, чем первый. Вдоль его стен шли решётки из железных прутьев, а за ними вырубленные в каменистой земле небольшие коморки. Как будто камеры для заключённых.

И тут меня словно током пробило. Пустыми были лишь первые камеры. Пройдя чуть дальше, я увидела за решётками людей. Хорошо, что Жданов шёл впереди меня, потому что я резко закрыла рот рукой, чтобы не закричать от неожиданного открытия. Именно здесь Жданов и держал базистов, не подвергшихся Затмению.

Я видела знакомые лица, полные страданий, взирающие на меня с нескрываемым любопытством и даже некой надеждой. Держать себя в руках становилось всё сложнее. Наконец Влад остановился у одной из камер и взглядом показал мне, что мы у цели. Я уже знала, кого мне предстоит увидеть за этой решёткой, поэтому замедлила шаг, собирая всю волю в кулак, насколько это было возможно.

В дальнем углу камеры, на холодной земле, негусто покрытой соломой, сидел Жан. Он затравленно, с нескрываемой ненавистью смотрел на Жданова, пока наконец не перевёл взгляд на меня.

Жан как будто даже не сразу поверил своим глазам и, помедлив лишь несколько секунд, бросился к решётке. Прильнув вплотную к холодным прутьям, он протянул ко мне руки:

– Марго, как ты? С тобой всё в порядке, любимая?

Жданов усмехнулся, но пристального взгляда от меня не отвёл. А мне в этот момент нужно было думать лишь о том, чтобы ни один мускул не дрогнул на моём лице и ни одна слезинка не просочилась из моих глаз.

– Рита, – не унимался тем временем Жан. – Что с тобой?

Осунувшийся, с синими кругами под глазами, в перепачканной одежде, он взирал на меня так взволновано, что мне захотелось плюнуть на всё и примкнуть ладонями к его щекам, сказать, что я в порядке и с ума схожу без него, что люблю его так сильно, что готова остаток дней провести с ним в этой холодной камере, только бы Влад сжалился и позволил мне быть здесь.

Но какая-то другая моя половина нашёптывала мне, что я люблю Жана настолько сильно, что не позволю себе даже в этот невероятно накалённый по напряжению момент проявить слабость и сдаться. Сейчас я должна уйти отсюда ни с чем, только так у меня останется хоть какая-то надежда на то, что мы действительно сможем воссоединиться.

– Подонок, что ты с ней сделал? – На этот раз Жан обратился к Владу, крепко сжимая прутья решётки кулаками. – Отвечай, сволочь, что ты сделал со всеми этими людьми?

Но Жданов даже не взглянул на Жана.

– Пойдём отсюда, девочка моя, – удовлетворённо прошептал он мне. – Нам тут больше нечего делать.

Так, не сказав ни слова, я повернулась к Жану спиной и проследовала к выходу. Благо, сейчас Влад не мог видеть моего лица, потому что подступившие слёзы сдавливали горло, а подбородок предательски дрожал.